Про человека, который думает, будто убил своих жену и ребенка и продал всю свою жизнь шантажисту.
– Заткнись. – Маккафри двинулся ко мне.
Тоул заступил ему дорогу, прицелившись из «тридцать восьмого» в полакра жира, закутанного в зеленую ткань. Типичный «мексиканский тупик»[128], прямо как в кино.
– Я хочу услышать, что он скажет, Гас. Все опять путается… Мне плохо. Я хочу, чтобы он объяснил…
– Сами подумайте, – сказал я, стараясь говорить так быстро, как позволяла боль. – Вы когда-нибудь проверяли тело Уилли-младшего на предмет признаков жизни? Нет.
А он проверил. Он сказал вам, что мальчик мертв. Что вы убили его. Но тело разве когда-нибудь нашли? Вы на самом-то деле видели тело?
Лицо Тоула сосредоточенно напряглось. Он словно скользил, теряя сцепление с реальностью, отчаянно скреб ногтями, изо всех сил стараясь удержаться.
– Я… я не знаю. Уилли был мертв. Так они сказали. Прилив…
– Может быть. Но подумайте: это была просто золотая возможность. За гибель Лайлы вас в худшем случае обвинили бы в причинении смерти по неосторожности.
К домашнему насилию в те годы вообще не относились всерьез. С адвокатами, которых могла нанять ваша семья, вы могли бы запросто отделаться условным сроком. Но от двух смертей – особенно если погиб ребенок – было бы не так просто отделаться. Ему требовалось, чтобы вы поверили в смерть сына – чтобы можно было подцепить вас на крючок.
– Уилл! – угрожающе произнес Маккафри.
– Я не знаю – столько времени…
– Подумайте! Вы ударили его достаточно сильно, чтобы убить? Наверное, нет.
Включите мозги. Они у вас неплохие. Раньше вы всё помнили.
– Да, когда-то у меня были хорошие мозги, – пробормотал он.
– Они по-прежнему хорошие! Вспоминайте. Вы ударили маленького Уилли сбоку по голове. По какой стороне?
– Не знаю…
– Уилл, это все брехня. Он пытается запудрить тебе мозги. – Маккафри искал способ меня заткнуть. Но револьвер Тоула поднялся и метнулся к той точке, где у нормального человека должно быть сердце.
– Так с какой стороны, доктор? – требовательно спросил я.
– Я правша, – ответил он, словно впервые открыв для себя этот факт. – Я пользуюсь правой рукой. Я ударил его правой рукой… Я опять это вижу… Он подходит ко мне из спальни. Зовет маму. Подходит справа, бросается ко мне. Я… бью его по правой стороне. Да, по правой стороне.
Боль в голове превратила обычную речь в пытку, но я продолжал нажимать.
– Да. Именно. Думайте! А что, если Маккафри обманул вас – вы не убивали Уилли? Вы ранили его, но он выжил.
