Однако, поглядев на свои искалеченные лапы, Тушкана-третья поняла, что в таком виде заводить дружбу непросто, пришлось бы многое объяснить. Поэтому прощай, шестой коготь, а к раковине на шее пристёгнуто ещё одно заклятие: все драконы увидят Тушкану прежней, без увечий. Никто не узнает о её боли и несчастном прошлом."
"Кое-какие зачарованные вещи матери она умеет использовать, а об остальных расскажет новый свиток. Можно рискнуть и продать их какой-нибудь королеве, но раковину возвращения лучше оставить себе.
В случае опасности она мигом вернёт сюда, в хижину на морском берегу, где глубоко под досками пола скрыта могила Тушканы-первой. Здесь можно делать что угодно, плясать и петь, и никто не остановит, и не наложит заклятие, отбивающее охоту к этому на сотни лет.
– Не думай, что ты победила, мама, – говорит Кана вслух. – Я не ты, я умею себя ограничивать. Обойдусь и без магии… и буду счастлива, несмотря ни на что!
Она расправляет крылья и взмывает в небо.
* * *Иногда хочется отдохнуть от других драконов, с полсотни лет или чуть дольше, пока не забудут или не поумирают все знавшие её, а потом вернуться и начать всё заново.
На этот раз, впрочем, уже минуло почти столетие. Здесь так тихо и спокойно, только волны мерно накатываются на берег. В городах, среди множества драконов, то и дело возникает соблазн поколдовать, даже несмотря на боль, но здесь можно просто жить, не вспоминая о магии.
Правду знает лишь единственная подруга, они познакомились, когда Глетчер ещё не взошла на трон ледяных.
В отличие от других королев она предпочитает разбираться с трудностями сама, потому что хорошо знает, как опасна магия. Знает и о цене, которую платит Тушкана-третья за каждое новое заклятие. Увидев как-то раз её истинный облик, королева залилась слезами. Впервые в жизни кто-то пожалел песчаную дракомантку, посетовал на несправедливость выпавших на её долю испытаний.
За все годы знакомства, даже во время последней войны, Глетчер ни разу не попросила о помощи.
Однажды Тушкана спросила почему, и королева ответила: «Твои чары лучше поберечь на случай, если мир будет остро в них нуждаться и ты одна сможешь всех спасти». Тушкана тогда рассмеялась: «Неужто я одна? Тоже мне героическая спасительница!», на что Глетчер мудро заметила: «Не думай, что появилась на свет просто так, без всякой цели».
Две тысячи лет ждать случая быть нужной – слишком долгий срок, вздыхает Тушкана. Разве что самой выдумать какую-нибудь цель.
