В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
Толю тоже, утащили на ту сторону… Я положил одного, а потом они меня зацепили… Ушел тайгой… Думал, отлежусь и буду выбираться, только горит все, сил нет…
Мазур прямо-таки взвыл про себя от дурости происшедшего – шли серьезные игры могучих контор, рыскали по тайге шпионы, потаенно выдвигалась на их ловлю контрразведка, и надо ж было, чтобы в эти вполне цивилизованные комбинации вмешались примитивные степняки, разъяренные утратой буренушек-лошадушек…
– Я знаю, – продолжал раненый отрешенно. – У них стойбище совсем недалеко от границы, мы как-то вдалеке от него проходили, когда везли на ту сторону…
– Ну, давай уж, – ласково ободрил Мазур.
– Да…
– И когда вы с соседями… столкнулись?
– Позавчера же, к вечеру…
– Ну, так… – сказал Мазур задумчиво. – И что, как они себя поведут? Будут сдавать хулиганов в свою узкоглазую милицию?
Раненый даже ухмыльнулся такой наивности человека из более-менее цивилизованных мест:
– Ага, хрена там… Тут порядки первобытные… Кинут в яму и голодом морить будут, пока не заморят…
В самом деле, Мазур слышал о чем-то похожем еще в Шантарске, во время инструктажа.
– А ты, часом, не врешь? – спросил он проформы ради.
– Да чтоб мне… Все так и было.
– Видишь, как вредно заниматься контрабандой, – наставительно сказал Мазур. – Не шлялся бы через границу, не попал бы в крупные неприятности… Лежи, не дергайся…
Он, морщась и отворачивая лицо, срезал вонючую повязку, поймал на лету переброшенный Лавриком индивидуальный пакет и взялся за перевязку всерьез. Настроение самую чуточку поднялось – у них как-никак имелся толковый «язык», они напали наконец на след, они были не так уж далеко от желанной цели.
Цель, правда, волею рока оказалась по ту сторону границы, но границы, если вдумчиво разобраться, всегда были чем-то эфемерным, абстрактным, никогда прежде не существовавшим в природе, выдуманным родом человеческим для своих насквозь шкурных и эгоистических целей…
– Вот так, – сказал он удовлетворенно, затянув последний узелок и вытирая испачканные руки. – Не закатывай глаза, археолог хренов, жить будешь.
