Автор
В темном углу лачуги шумела огонька камина, а за окном стучали ветер и дождь. Глухие звуки тщательного ухода за сеном и периной наполняли пространство, будоража воображение. Звениславка не спала, она стремилась вернуться домой пораньше, чтобы вволю побалаграть с книгами в своей маленькой комнатке....
Он окинул воительницу быстрым, жадным взглядом и поспешно отвел глаза. Еще пуще осердится на него, коли помыслит, что он пялится.
— Я не шутил. Я и впрямь к тебе шел.
Он пожал плечами и перекатился с пятки на носок новеньких, ладно подбитых сапог. Все самое лучшее надел сегодня, чтобы Чеславу в тереме княжьем разыскать. Да, выходило, напрасно.
Воительница нахмурилась, отчего на переносице залегла глубокая складка. Резким движением перекинув косу с плеча за спину, она задрала подбородок. Теплый весенний ветер заиграл с ее волосами, бросил несколько прядей на лицо, и она поспешно смахнула их, разгневавшись еще пуще.
— Люба ты мне, не уразумела еще? — голос Горазда сочился горькой обидой, и это проняло строгую Чеславу в самое сердце.
Она заглянула в больные, горящие лихорадочным огнем глаза кметя и пожалела, что догнала его.
— Это… — заговорила и подивилась тому, как жалко звучал ее голос. Он дрожал, а слова никак не хотели складываться в связные предложения. — Давно ли ты на лицо мое смотрел, кметь?
Испугавшись, она тотчас кинулась защищаться. И вся сжалась изнутри, когда увидела, что ее злые, ядовитые речи хлестнули Горазда посильнее кнута. Он даже головой чуть качнул, словно услышанному не поверил. И тому, что Чеслава так с ним говорила — а ведь от нее слов подобных он никогда не слыхал.
— Да я и нынче его вижу, — Горазд растерянно потер ладонью лоснящуюся на солнце шею и переступил с ноги на ногу. — Что я, слепец по-твоему?
— Видишь, да? — скривившись, повторила за ним Чеслава. — Ну так и скажи мне, что же ты на нем видишь?
Воительница шагнула к Горазду, сократив расстояние меж ними, и нарочно подалась вперед, чтобы оказаться к нему как можно ближе. Теперь уже она могла разглядеть веснушки у него на носу и щеках, и толстый короткий рубец на виске, и то, как затрепетали его ресницы, стоило ей подойти.
— Ты красивая… — выдохнул Горазд на свою беду.
