Мысль, что придется звать Андрея вызывает внутренний протест, хотя другого выхода нет. Я лишь примерно знаю, где находится щиток, и совсем ничего не смыслю в технике. Меня в принципе опасно подпускать к электричеству, как говорит отец. Но все же попробую как-нибудь обойтись своими силами…
Поток моих рассуждений прерывает голос Ковалёва:
– Яна, ты спишь?
Дыхание перехватывает, когда слышны приближающиеся шаги. Затем на меня наводят фонарик. Морщусь от яркого света.
– Нет, не сплю. – Я закрываю лицо руками.
– Знаешь, где щиток?
– В подвале, где тренажерный зал.
– Хорошо. Ты побудь здесь, я сейчас разберусь.
– С тобой пойду, – привыкнув к свету фонарика, говорю я и направляюсь за Ковалёвым.
Можно было бы отпустить его одного, но страшно оставаться в темноте одной.
Внизу почти не приходится помогать, Андрей со всем справляется сам, и через несколько минут свет возвращается в дом. Становится не по себе. Не представляю, что делала бы, будь я дома одна.
– Ты, наверное, уже не помнишь, мелкая была. Однажды нашла у нас дома на полу какую-то мелочовку, похожую на зубочистку, и начала тыкать ею в розетку.
Везде вырубило свет, щиток вышел из строя. Пришлось ждать электриков. Палочка, которой ты поковырялась в двух дырочках, обуглилась. Мастер потом сказал: чудо, что тебя током не шандарахнуло. Считай, в рубашке родилась.
– Не помню этого, – качаю я головой.
Зато теперь ясно, что отец имел в виду, говоря, будто я и электричество несовместимы.
– Я постарше тогда был. – Интонация Андрея меняется. – Вот и запомнил…
Глаза, привыкшие к свету, задерживаются на его красивом лице.
Ковалёв в паре шагов от меня. Лишь в спортивных брюках, с голым торсом. Взгляд скользит по его напряженным грудным мышцам, прессу… Сердце начинает нервно колотиться от того, что Ковалёв тоже рассматривает меня. Опять становится неловко, потому что хочется почувствовать его прикосновения.
Соски твердеют, и приходит понимание, что волосы влажные, а сорочка из довольно тонкой ткани и наверняка просвечивает. Поэтому Андрей так смотрит?
Нет никаких оправданий моим эмоциям.
Ведь сейчас я абсолютно точно не пьяна и мы не в безбашенной и веселой атмосфере клуба. Однако ощущения такие же волнующие, если не сказать больше."
"Кровь бросается в лицо, по телу бегут мурашки. Может, Андрей и не пытается ко мне прикоснуться, но его глаза… Господи, пусть он прекратит пожирать меня взглядом и отвернется!
Но Андрей не отворачивается. Рвано дышит.
Не знаю, кто из нас делает первый шаг навстречу.
