Раз уж он сам пришел так своевременно, то самое время высказать ему все и поставить точку в наших отношениях!
По плеску воды понимаю, что он уже в бассейне. Открываю глаза. И ожидаемо пугаюсь, обнаружив его на расстоянии вытянутой руки.
— Тут достаточно места, чтобы соблюдать дистанцию, — шиплю я.
— И ты представить себе не можешь каких охуенных усилий мне сейчас стоит соблюдать эту дистанцию, — хрипит он, упирая свои огромные ручищи в бортик с двух сторон от меня, лишая свободы.
— Я предупреждала, чтобы ты не прикасался ко мне, иначе…
— Я пока и не прикасаюсь, — рокочет тихо.
Однако его взгляд, скользящий от моего подбородка вниз, под толщу воды, будто физически касается моего тела. И зачем я включила эту чертову подсветку?! Хорошо хоть вода парит, создавая легкую завесу от его наглого взгляда.
Мышцы на его предплечьях заметно напрягаются.
Невольно представляю с какой же силой он вцепился в несчастный бортик.
— Разве тебе можно мочить рану? — пытаюсь найти повод выпроводить его подальше от себя.
— Волнуешься?
— Да, о себе! Хочу, чтобы ты поскорее выздоровел, и я могла с чистой совестью свалить подальше от тебя!
— Малыш, давай договоримся, а? — он подается вперед, и утыкается головой в мой лоб. Прикрывает глаза, будто пытаясь сконцентрироваться. — Я ведь серьезно в больнице говорил. Мне всего один шанс нужен, Жень. Я больше не подведу, клянусь тебе. На руках тебя носить буду. Никаких баб. В секретари себе мужика возьму.
Больше никогда не обижу.
От него снова пахнет алкоголем. И мне на какую-то долю секунды становится его немного жаль. Неужели он действительно сожалеет настолько, что уже не первый раз напивается, хотя раньше вообще не признавал алкоголь?
— Тебе не стоило так много пить, — озвучиваю свои мысли.
— Я больше не буду, раз тебя это напрягает, — он целует меня в лоб.
— Дело не во мне, а в уколах, которые могут быть несовместимы с алкоголем.
— Если ты снова о том, что мне надо скорее выздороветь, чтобы ты могла сбежать, то завязывай уже с этой хуйней, — говорит тихо.
— Я сказал, что не отпущу…
— Нет, сейчас не об этом, — перебиваю его.
Отстраняется. Заглядывает в глаза:
— А о чем тогда?
— Только о твоем здоровье. На этот раз.
— Значит все же волнуешься обо мне.
— Сложно злиться, когда ты норовишь умереть у меня на руках.
— Прости. Я не хотел, чтобы так получилось. Не собирался пугать тебя.
