Наверное, ознакомление с корреспонденцией следовало отложить, однако было банально интересно, что там.
Остановившись в дверях кухни, я спокойно сообщила:
— Можем ехать.
— Наконец-то! — раздраженно заявила опекунша, поднимаясь следом за нотариусом из-за стола. Выйдя в коридор, безапелляционно добавила: — Со мной поедешь. У Дмитрия Александровича своя машина.
Я едва заметно усмехнулась. Конечно, пообщаться с Аленой Николаевной надо — вопрос с артефактом-следилкой не решен, — но это позже. Сейчас у меня другие планы.
"
"Выйдя из дома последней, я пересекла двор, аккуратно закрыла калитку и осмотрелась.
У желтого забора стояли два солидных седана: ближе к входу серебристый, за ним — черный. Опекунша подошла к светлой машине. Пикнула сигнализация, женщина уверенно забралась в салон.
Поймав вопросительный взгляд нотариуса, остановившегося возле водительской дверцы черного автомобиля, я кивнула мужчине и направилась к его машине.
— Не поняла? — долетел в спину удивленный голос опекунши.
— Позже мы с вами обязательно поговорим, — не оборачиваясь, произнесла я холодно, устраиваясь на переднем пассажирском сидении черного седана. С легким хлопком закрыла дверцу, положив письмо и мобильный на колени, пристегнулась ремнем безопасности и посмотрела на Дмитрия Александровича.
— Расстраиваете вы сегодня Алену Николаевну, — лукаво улыбнулся мужчина, заводя двигатель. Я лишь пожала плечами.
Автомобиль плавно тронулся с места и поехал по узкому проулку.
Не торопясь начинать разговор и намеренно выдерживая паузу, я вскрыла конверт. Прочла текст и нахмурилась. Предположение, что это извещение об отчислении, оказалось недалеко от истины.
Администрация учебного заведения уведомляла о том, что господин Юрий Николаевич Метельский полностью оплатил обучение дочери на факультете управления. Однако уже почти месяц идут занятия, а Владислава Юрьевна по неизвестным причинам так и не приступила к учебе. И если крайний срок завтра утром она не явится к ректору, то ее ждет отчисление.
Притом выплаченные авансом деньги не вернут. Дескать, это штрафные санкции по договору.
Я вновь глянула на сумму, которую потеряю, если не начну учиться: шесть миллионов рублей. Это что ж за цены-то такие?!
— Проблемы? — раздался спокойный голос юриста.
— Отчасти, — я задумчиво потерла лоб и поинтересовалась: — Вы слышали о Императорской южной школе?
— Разумеется, — мужчина озадаченно глянул на меня.
