Нет, она, в отличие от Лираны, их не боялась, но слышать в свой адрес разнообразные эпитеты (один другого хуже) приятного было мало.
– Уйди с дороги, соплячка! – рявкнула Берис, а потом с завистью глянула на ожерелье Ксю. – Всё равно оно тебе не идёт! И платье тоже. Ты рылом не вышла, чтобы носить такие красивые вещи. Жду не дождусь, когда ты, наконец, уберёшься из нашего дома!
– Ну что ты, Бери, не будь к ней так строга, она ведь сегодня невеста. Невеста... без места, – хихикнула Фло."
"Ксения сжала кулаки.
Она бы с удовольствием отдала ожерелье Берис, даже доплатила бы, чтобы избавиться от этой гадской штуковины. Да только кто позволит её снять?! Она уже пыталась, но пальцы и шею прострелило болью: на защитные чары женишок не поскупился. Знала бы сестричка, на что подписывается, уж точно бежала бы от ожерелья сверкая пятками. А вот самой Ксю убежать уже не удастся. И, будто в подтверждение этих невесёлых мыслей, ошейник слабо завибрировал, словно бы напоминая о хозяине.
«Ненавижу, сволочь!»
Вот бы на него самого надеть эту ерундовину и покомандовать власть! С каким бы удовольствием Ксюша отдавала Джерсису распоряжения и глядела, как он корчится в удушающих муках при малейшей попытке воспротивиться её приказу.
..
Поймав себя на излишней кровожадности, девушка постаралась не поддаваться этому пагубному влиянию и не уничтожать в своей душе всё то доброе и хорошее, что было ей свойственно. Хотя это оказалось чертовски сложной задачей, потому что прикосновение металла к шее символизировало всю безрадостность новой действительности.
Да, жизнь Ксении изменилась до неузнаваемости и больше никогда не станет прежней.
– Фло, она младше тебя на два года, а меня на год, но уже войдёт в спальню мужа, – как и обычно, зависти в голосе Берис было хоть отбавляй. – Хотя он просто клюнул на её смазливую мордашку. А это долго не продлится, такое ничтожество как Рана быстро ему надоест. Жаль, что я в своё время не расцарапала ей физиономию до неузнаваемости, а теперь поздно: папенька будет гневаться, если не сможет сбыть эту мерзавку с рук.
– Вот пусть она и не обольщается на свой счёт, – успокоила младшенькую Флорис. – И да, грязнокровка, платье мне верни. Хотя я его теперь носить не буду, просто свиньям в хлев брошу, пусть потешатся. Даже они не такие грязные, как твоя кровь.
«Да подавись ты им!» – Ксю дошла до точки кипения и прямо в коридоре стала рывками сдирать с себя дорогую материю.
