Пусть кругом была бойня — люди, лошади…
— Не позволяйте ее величеству смотреть! — прошипела я Антуане, вылезавшей следом за мной.
Дормез лежал на боку, и один из стражников, которому удалось уйти, качая головой, осматривал веревки на крыше. Он перехватил мой многозначительный взгляд, кивнул и подошел ближе.
— Кто-то привязал тушу, ваша милость. Видите? Она и приманила их.
Да, я даже знала когда. Я запомнила — когда мы последний раз меняли лошадей. Как дать ему понять и при этом самой не подставиться?
— Последняя деревня, — сказала я.
— Иначе лезары напали бы раньше."
"Ее величество увели в экипаж, который ушел в лес от атаки лезаров, а потом добрался до ближайшей деревни и привел подмогу. Как признался стражник, был единственный шанс: мчаться за помощью и надеяться, что мы не вылезем из дормеза. Несколько стрелков, которые пытались помочь нам, поплатились за это жизнью. Ближе к утру к дормезу подкрались «разведчики» и выяснили, что лезары улетают. Когда свалил последний, нас пришли выручать.
— Значит, нельзя было ехать в таком экипаже, — подвела итог я. — Нужна была легкая и проворная карета. А знаете, кто приказал снарядить дормез?
Бедняга вылупился на меня. Что? Ах, да. Традиции и «как же иначе»?
Мне все же требовалось еще кое-что уточнить.
— А как же армия? Когда идет война? Как лезары не нападают на армию?
— Ваша милость, однако, шутить изволит. Такую тушу только из пушки можно, и мушкет не всегда пробьет. А так… — он немного смутился и прикинул, говорить правду или зачем-то меня пощадить.
— Так это, ваша милость, трупы, им-то ведь все равно уже?.. Вот и оттаскивают их с поля боя, ну а так, если уж полководец хорош, так и использует лезаров. Вот генерал де Сото, отец господина маркиза, он же боем у гор Пирреи прославился знаете почему? Так дождался, пока эсканцы на нас пойдут, а там из мушкетов первые ряды покосил… Так неинтересно вам это, наверное, ваша милость.
Ну почему, вздохнула я, интересно, но не стоит показывать интерес.
Да, я успела узнать, что похороны тут не носят такой сакральный характер. Собственно, и хоронили-то далеко не всех, разве что королей и отцов церкви, прочих сжигали. На войне было не до условностей, тем более что Книга гласила — душа покидает тело по воле господней. «Не хранят ветхий дом, но рушат», — так было сказано.
Мы прибыли в монастырь поздно вечером.
Первое, что я увидела в наступивших сумерках — это поля.
