Большие монастыри, с угодьями, лесами, послушными цехами — теми, в которых трудились послушники и послушницы — тоже, как правило, были честными, и, обдумав эту мысль еще в самом начале, я пришла к выводу, что когда люди перестают заморачиваться насчет отношений и занимаются делом, результат не заставляет себя ждать.
Нет, серьезно. Я, конечно, встречала людей с консерваторским образованием, которые считали себя неудачниками потому, что не пели на сцене Ла Скала. Знала и сетевых писателей, имевших ежемесячный доход как генеральный директор фирмы с миллионными оборотами и полагавших, что им не свезло, потому что в издательстве их так и не печатают.
Я была знакома и с теми, кому медведь на ухо наступил, а писали они так, что хотелось вырвать им руки, и они тоже были уверены, что жизнь их не удалась — и все же никто карьерным успехом и неуспехом не сильно морочился, исключения из этого правила были единичными. Пусть кое-кому нужно было приложить немного усилий, и эффект превзошел бы все ожидания.
Загнаться же «семейным счастьем», неизвестно с какой целью, мечтали девяносто девять процентов всех знакомых мне людей. Мечтали так самозабвенно, что мне нередко хотелось гаркнуть «делом займись, работа стоит». Меня считали циничной и обозленной, а поди ж ты, в этом мире точно так же, как я, думает масса людей.
Так что концепция монашеской жизни в этом мире мне нравилась и брату в келье я не удивилась. Я испугалась. Его не должно здесь быть.
— Мира и благости господней, — улыбнулся монах.
— Я брат Августин. Глава местной братской гвардии.
И об этом я слышала. У кардинала, совсем как у приснопамятного Ришелье, были собственные гвардейцы. Или — как швейцарская гвардия в Ватикане. Но зато стало понятно, чего он сюда пришел: лавры пожать, причем чужие.
— Подзновато вы спохватились, честный брат, — прошипела я. Нет, в самом деле. Они бы еще на наши могилы пришли. — Нам нужна была ваша помощь там, в лесу. Ее величество могла погибнуть!
Братская гвардия была ничуть не хуже местной армии, и хотя она не воевала, могла дать отпор любому врагу.
Существовали они больше по традиции, которой было добрых семь сотен лет, в те незапамятные времена всякие дикари набегали на монастыри и деревни в поисках чего бы пожрать. Проблема была в том, что дикари пусть господа и святых чтили, читать и запасов делать не умели, при виде еды теряли разум и обносили амбары и кладовые подчистую, в этом плане мало чем отличаясь от тех же лезаров.
