Мне кажется, что это правильно, то что я сейчас здесь. Рядом с людьми, которые любят Макса не меньше меня. Волновать подруг, просить их приехать и отвечать на вопросы не хочется.
Хочется ждать, не отвлекаясь. Сконцентрировав на этом все силы.
Я люблю тебя, Царицын! Ненавижу тебя! Пожалуйста, позвони и возвращайся скорее…
– Асенька, так нельзя, – Мирослава Семёновна заглядывает ко мне каждые пятнадцать минут. – Вы и на ужин ничего не тронули и сейчас даже глотка чая не сделали.
– Не могу, – качаю головой.
– Извините. Я попозже.
– Ох, девочка… – вздыхает она. – Нам нужно как-то набраться терпения и дождаться утра. Все, что в наших с отцом возможностях, мы сделали…. А знаешь, – вдруг оживляется своей идеей. – Давай посмотрим альбомы? Максимилиан в детстве очень любил фотографироваться. Позировал, как модель.
– Хочу, – отвечаю с улыбкой и провожаю глазами мать Макса, которая даже не дожидаясь моего ответа, уже спешит к большому комоду.
– Где, же… – шелестит ящиками. – точно здесь был…
– Мира, оставь нас, – раздаётся раскатистое со стороны другого входа в комнату.
Я поднимаю глаза на отца Макса.
Мирослава Семёновна стоит, не шелохнувшись и прижав к себе найденный фотоальбом.
– Выйди, Мира, – повторяет он, давя интонацией. – Все будет нормально.
– Я буду на кухне, – выразительно говорит она в ответ мужу и выходит из комнаты, прикрывая дверь.
Дамир Аркадьевич проходит в комнату и садится передо мной на кресло.
Я внутренне сжимаюсь, не зная, чего от него ждать наедине.
Весь вечер отец Макса провёл в своей комнате и спускался только на ужин.
Дамир Аркадьевич пристально смотрит на меня, откинувшись на спинку и перебирает пальцами по подлокотникам.
Он очень постарел за сегодняшний день. Под глаза залегли тени, кожа посерела, а морщины стали резче. И если бы я не знала, что с нашей с ним последней встречи в ресторане прошло всего несколько дней, то я решила бы, что между тем и сидящим сейчас передо мной мужчиной прошли годы.
– Хотел сказать, – после затянувшейся паузы начинает он, – что раз уж мой сын оказался в своём выборе таким неприклонным, то я его принимаю.
Вы, Анастасия, можете считать себя членом моего дома и семьи.
– Большое спасибо, – склоняю голову на бок. – Максу, когда он вернётся, это будет очень приятно знать. Это сделает его счастливее.
– Счастливее… – задумчиво повторяет мужчина за мной. – Вряд ли вас удовлетворят или тронут мои извинения, – грустно хмыкает.
