Несколько дней назад пали сияющие башни Аурольхолла. И виноваты в этом люди из-за Великого Тумана! — Гневный ропот прокатился по площади и затих, повинуясь взгляду риара. — В этой битве погиб мой брат, Ирвин-хёгг… — Тяжелое молчание оказалось громче крика. — Нероальдафе! Мы не позволим чужакам завладеть тем, что принадлежит нам! Я отправляюсь в Варисфольд, чтобы на совете хёггов решить будущее фьордов. Но прежде… — Сверр вытащил из ножен черный клинок и повернулся ко мне. — Прежде я заявляю, что эта женщина, которую я украл в дальних землях и которая родилась в чужих краях, отныне вольнорожденная дева Нероальдафе! Она его часть, а он — часть ее! — ильх разрезал свою ладонь и провел по моему лицу, рисуя кровавую полосу.
Ото лба, через глаз и до подбородка. Так вот что значат такие метки… Принадлежность земле и риару. — Силой и кровью хёгга я повелеваю! Оливия, дочь Нероальдафе! Камни Нероальдафе всегда ждут тебя, дева, а железо Нероальдафе теперь всегда с тобой!
Я сжала узкий нож, что протянул мне Сверр.
Он указала взглядом на землю.
И я опустилась на колени.
— Мой риар, — прошептала я.
Он рывком поднял меня, и я увидела восхищение в золотых глазах.
— В тебе больше нет страха, Оливия.
— Ни капли, — улыбнулась я. И это было правдой. Ведь здесь встать на колени означает стать достойной такой чести.
— Дочь Нероальдафе! — выкрикнули сотни глоток, и я с трудом проглотила комок, который застрял в горле.
И даже когда мы поднимались по сходням на палубу корабля, я все еще слышала эти слова: Оливия.
Дочь. Нероальдафе.
Глава 27
На палубе Сверр ушел к своим воинам, меня же проводили вниз — в маленькое помещение, где можно было оставить вещи и отдохнуть. Мешок я спрятала в угол, а сама решила пройтись. И первое, куда отправилась, — к пленникам. Сверр сказал, что их везут на совет хёггов.
Большинство выживших конфедератов остались в Нероальдафе, я не знала, что с ними сделают. На корабле было пять человек, в числе которых я с радостью увидела Клина и Жана. Коллеги вскочили с пола, на котором сидели, когда я вошла.
"
"— Лив! — закричал лингвист, хотел кинуться ко мне, но скривился — его руки были скованы цепью. Приятель смущенно улыбнулся. — Обняться не получится, но я рад тебя видеть!
— Мы верили, что ты жива! — радостно кивнул Клин.
— Не только жива, но и успела предать Конфедерацию, — сухо бросил Юргас, сидящий в стороне от других пленников. На меня он посмотрел со злостью и отвернулся, неприязненно скривившись.
