И этот дракон сейчас рычал и плевался огнем, пытаясь прорваться сквозь барьер моего разума и защитить Лив. Но сейчас мне, как никогда, нужен был разум. Потому что хотелось плюнуть и ринуться к девчонке, стащить с нее кольцо Горлохума, моля древних, чтобы не было слишком поздно. Но нельзя. Лив знает, что делает. И я обязан дать ей то, что она выбрала. Разрешить, позволить, сдержать свою ярость и страх… Обязан верить ей.
И мой дракон тоже знает. Не зря он тащил ее через Великий Туман. Зверь с самого начала знал, что эта женщина нужна фьордам.
Я должен верить им обоим.
Мысли промелькнули в голове за один стук сердца. А казалось — вечность.
— Да хватит! — взревел риар Хальмунга Шенк. — Остановите это непотребство!
Он в сердцах взмахнул своим клинком, я отбил, увернулся, ударил левым кулаком. Шенк тяжело отступил, но на ногах устоял. Правда, я уже отбивался от риара Моральхуна… За спиной вырос огромный силуэт, и я развернулся, занес меч…
— Слева, — неторопливо бросил Бенгт, становясь рядом со мной и отбрасывая в сторону сразу троих снежных.
— Никогда мне не нравился совет! Зануды!
Я коротко и благодарно кивнул — на большее времени не было. На нас с хозяином Карнохерма наступал десяток риаров, и каждый — отменный воин, искусно владеющий мечом, секирой или двумя клинками. Среди риаров слабаков не было, это я знал. И понимал, что выстоять будет сложно. Отчего за моей спиной решил встать Бенгт — перворожденные лишь знают, этот человек всегда держался особняком ото всех.
Удар, удар, пригнуться, двинуть кулаком, удар… мой черный меч пел и уже успел хлебнуть крови, разя атакующих…
Тонкий вскрик Оливии почти утонул в звоне железа и выкриках.
— Глазам своим не верю, — выдохнул Мелвин, и я не выдержал, крутанулся, рубанул мечом с рыком. Короткий взгляд назад…
Оливия висела где-то между полом и потолком. А потом пискнула и рухнула вниз… я взревел, разум померк на миг, и я все-таки слился со зверем. И зарычал уже в полную мощность, с трудом удерживая пламя. За мной сменил форму Бенгт, следом Данар… но я уже не видел.
Крылья распахнулись, ловя поток воздуха, а я устремился туда, где висела в воздухе тонкая фигурка. И застыл в недоумении.
Оливии нигде не было. Лишь на миг показалось, что у стены хохочет Ирвин, показывая ладонью знак одобрения. А потом а-тэм повернул голову в мою сторону, улыбнулся насмешливо. И исчез.
Я мотнул головой, выпуская из ноздрей черный дым и оставляя на священном мраморе следы своих когтей.
