А вообще, нам, балеринам, просто некогда есть. Тренировки, практика и обучение длятся весь день. Очень сложно выкроить время на полноценный перекус. Я, например, предпочту отдохнуть несколько минут между занятиями. Ну, кто-то, может, и съест батончик. А кто-то пойдет в душевую освежиться.
Если вы зайдете в нашу столовую — удивитесь. Она такая же, как и все.
Главное правило балерины — посмотри на себя в зеркало. Если на тебя смотрит та, кто с легкость будет танцевать на сцене, значит, все в порядке и можно спокойно скушать шоколадку.
Кому-то везет не так, как мне. Зойка, например, не может есть булочки и сладкое в целом. От них сразу толстеет. Как рассказывает сама. Но вот котлетки в столовой уплетает за обе щеки.
А еще расскажу секрет. Мы, балерины, ужасные сладкоежки. Конфетки, шоколадки, леденцы — мы возьмем все. Мое любимое лакомство — шоколадный торт.
В академию сегодня захожу ровно за час до занятий. Зойка уже подпирает дверь раздевалки. Какая-то угрюмая она сегодня.
— У тебя что-то стряслось? — спрашиваю я ее.
— Ничего. Кажется, ногу вчера повредила. Больно наступать. Связки чтоль опять..
— К врачу может быть?
— Ага, конечно. Чтобы она обратно отправила меня к Иринке, и передала, что я отмазываюсь от занятий?
Зойка немного преувеличивает, если у кого-то действительно травма, то могут отпустить лечиться. Но она права в том, что иногда реальную травму тяжело отличить от обычной усталости. В этом кроется одна большая проблема — можно упустить что-то серьезное.
Мы привыкли к боли, мы идем через нее, пропускаем и двигаемся даже.
— Прекращай Ирину Григорьевну называть “Иринкой”. Ты знаешь, что она с тобой сделает, если узнает?
— Плевать. Уже плевать. Я тут подумала, Мил…
— Что? — я перестала переодеваться и посмотрела на Зойку, она действительно сегодня очень странная. Некогда веселая и озорная, сегодня она выглядит задумчиво и грустно.
— Может, ну его нахрен, балет этот?
— Зойка, ты чего? — я подхожу к ней ближе и слегка трясу за плечи.
Она смахивает мои руки и отворачивается, слышу, как начинает плакать.
— Я устала, Мил. Ужас, как устала. Это уже невозможно. Ты видела мои ноги? На них же живого места нет. Пальцы болят так, что не дотронешься. А то, как они с нами разговаривают? Дура! Бездарная! Нахалка! Это разве нормально, Мил?
— Я тебе предлагала накладки на пальцы купить. С ними правда легче.
— Это все, что тебя заботит? — зло процедила она сквозь зубы.
