В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
— Я — делегат законного правительства в изгнании Збигнев Капшировский! И попрошу относиться ко мне уважительно. Я член Делегатуры!"
"Иван расстроенно вздохнул (нашел чем хвастаться), переглянулся с Машей, которая сделала постное лицо — дескать, никто и не обещал, что будет легко. Общаться с фанатиками и глупцами — это та еще доля. Членов Делегатуры — представительства «кабинета министров» Миколайчика — засылали в Варшаву еще до восстания, чтобы они контролировали ход событий, вели правильную идеологическую работу, следили за личным составом.
— Рад познакомиться, господин Капшировский, — кивнул Иван. — Похвально, что вы до сих пор не отказались от своих принципов. Все еще желаете административных полномочий на освобожденной от немцев территории? Кстати, напомните, кто ее все-таки освобождает? И знаете, если уж на то пошло, я не отвечаю за действия своей армии, а вы, похоже, не отвечаете даже за собственные действия.
— Да как вы смеете?! — возмутился делегат и стал наливаться румянцем. — Анджей, примите меры, что он себе позволяет?
Иван перехватил встревоженный взгляд Маши — мол, ты бы поосторожнее.
— Ладно, прекратите! — поморщился Врудень. — Будем реалистами, Збышек, все кончено, и ты не хуже меня это понимаешь.
— Хорошо, господин полковник, прошу извинить, — проворчал Иван. — Хотя вынужден заметить, что солдаты Красной армии гибнут в не меньших количествах, освобождая польскую землю… Еще раз извините.
— От нас-то вы что хотите? — Полковник смотрел на него, как бык на матадора.
— Не знаю, уместно ли просить о содействии…
— Разумеется нет, — задрал нос делегат Капшировский.
«А этот гусь не так уж и неправ», — подумал Иван.
— Мы не только по этой причине не можем оказать вам содействия, — смягчил ситуацию Врудень. — Положение катастрофическое, у нас в строю осталось чуть больше полутора сотен бойцов.
