Разрозненность чувств и так небывалая, а он ещё вспоминает то время, когда мы были друг для друга всем. Я в юности действительно серьезно заболела, несколько недель в интернате провалялась, не вставая с постели, а когда начала терять сознание от высокой температуры, меня госпитализировали.
Было очень страшно, но Марат постоянно был рядом, поддерживал. Сладости мне приносил.
Те сушеные бананы навсегда в моей памяти…
Его ругали, но он всё равно каждый день приходил. Настырности ему ещё с тех времен было не занимать.
– Тебе необходим постельный режим, – говорю очевидное. – Вернись в больницу, а я приеду, как только врачи разрешат.
– Зачем ехать, если я уже тут, – смотрит на меня снисходительно, дескать, ты что, совсем ничего не понимаешь?! – Рор, присядь. Пока мы не поговорим, я никуда не уйду.
Как бы я ни желала сейчас показать свой характер, смысла с ним спорить не вижу. Единственное, чем моё упрямство может закончиться – он вообще откажется возвращаться в больницу. Слишком уж хорошо мы знаем друг друга.
С прямой спиной сажусь на краешек дивана по правую сторону от Марата. Сердце пропускает удар. Прекращаю дышать. Он слишком близко.
Мне всё ещё больно. Я не простила. Но оттолкнуть его сейчас, значит, в собственных глазах стать предательницей.
Мы здесь сидим с ним по одной лишь причине – нас всегда спасала обоюдная поддержка.
После всего, что мы пережили, я не вижу других вариантов. Как можно не волноваться за того, кто долгие годы был для тебя единственным родным человеком?
А ещё он наш папочка… Мне очень хочется, чтобы мой мальчик был любим обоими родителями, пусть они и не вместе.
– Тебе очень идет.
Марат медленно протягивает ко мне руку. Опускает её на круглый живот, в котором его сын тут же начинает активничать. Неужели всё понимает? Вот так сразу? Я полностью отдаюсь непривычным для себя ощущениям.
Его шевеления пока безболезненны, скорее походят на порхания небольшой стайки бабочек, но, тем не менее, они хорошо различимы.
Зажмуриваюсь, крепко губы поджав.
Всё могло бы быть по-другому… Мы могли бы быть счастливы.
Но даже сейчас малыш чувствует, что с ним именно папа на связи.
Рука резко останавливается, и я отлично знаю причину.
Да, Марат, эти движения маленьких ножек ни с чем не спутать. Если будешь вести себя хорошо, сможешь привыкнуть.
Желая слезы прогнать, часто-часто моргаю. Излишняя сентиментальность, которую мне подарила природа на период беременности, решила себя проявить.
Немного отдышавшись, перевожу взгляд на бывшего.
