Выбегу через черный выход, скроюсь незамеченной через дворы и растворюсь на многолюдной улице среди толпы, гуляющей в канун приближающегося Нового Года….
До выхода осталось совсем немного.
Я почти успела!"
"Пальцы схватились за ручку двери, я даже успела потянуть её на себя, ощутить прохладу зимнего вечера, но вдруг….
Кто-то резко и жестко рванул меня назад.
Потянул за капюшон куртки, ворот врезался в горло.
— Стой, сука! — голос…
Когда любимый, желанный, но сейчас.… Ставший моим личным кошмаром, сулящим ад.
Меня резко дергает назад.
Я падаю, больно приложившись затылком о пол и вижу, как в лицо летит жесткая подошва большого ботинка.
***
Спустя время
Когда я просыпаюсь и прихожу в себя, промежутками в голове навязчиво вьются строки песни, которую я слышала ещё девчонкой:
Небо уронит ночь на ладони!
Нас не догонят! Нас не догонят!
Вот только меня… догнали.
И жестко приземлили!
Запихнули в клинику.
Я провалялась в больнице две с лишним, почти три недели.
За это время меня посещал только персонал клиники.
Ставили капельницы, разговаривали мягкими, добрыми голосами и смотрели сочувственно.
Но после их визитов меня со страшной силой тянуло в сон, и я плохо помнила, что было потом, в паузах между снами.
Я пошла на поправку…
Не сразу, но пошла.
А когда меня выписали, то выписали прямиком.… на развод.
Оказывается, заявление уже было подано, через госуслуги, и я даже его якобы приняла!
А так как мой муженек подсуетился обобрать меня до нитки, то делить нам ничего не пришлось.
Никаких имущественных претензий.
Детей у нас тоже не было…
Из того, что можно было бы разделить — только мои цветы в горшках, которые Илья выставил на мороз, и они замерзли.
И вот она я — рассматриваю свое бледное отражение в зеркале холла.
Растерянная, едва держащаяся на ногах, с одной маленькой сумкой в руках.
Я пыталась зайти в дом, в нашу квартиру: меня не пустили дальше порога.
Охранник всучил мне сумку и грозно указал на дверь.
— С вещами на выход. Распоряжение господина Каретина.
Ах, господин.…
Как высоко взлетел!
Как ловко все провернул…
— Каретин! — завопила я на весь холл. — Ты — подлец, мерзавец! Ублюдок!
Меня выперли.
Я решила не сдаваться и навестить муженька на работе.
Но двери для меня были закрыты и не было… никого из прежнего персонала.
Никого из старой гвардии, оставшейся со времен, когда фирма перешла мне в руки.
Слишком поздно я поняла, почему первым делом Илья начал менять персонал.
Он взял новеньких.
Всех.
