В как всегда безупречном костюме и наверняка дико дорогих ботинках.
Рассмотреть лицо, разумеется, возможным не представлялось из-за расстояния и освещения, но отчего-то вдруг подумалось, что Герман всем этим… наслаждается.
– Эльтова! – услышать свою фамилию оказалось полной неожиданностью. Я недоумённо дёрнула головой. Балетмейстер жестом подозвал к себе и указал на Галино место. – Вставай на первую линию. С начала ещё раз!
Хлопнув, он отошёл на пару шагов. Вступила музыка, и я, ошарашенная перестановкой, едва-едва успела сориентироваться и встроиться в партию.
Я содрогалась внутренне каждый раз, когда делала тур, сисон увэрт или жете, но всё вроде бы шло гладко… для меня. Кордебалет спотыкался, всхлипывала обиженная Галя, кто-то то и дело ойкал, ахал и резко выдыхал.
«Так меня скоро ведьмой посчитают, – пронеслась в голове весёлая мысль, – скажут, я порчу на всех навожу, а сама…»
В этот момент наверху послышался шум. На краю поля зрения мелькнуло что-то большое и тёмное.
Стоящая сразу позади Светка вдруг резко рванула меня на себя.
Мы обе повалились на пол, и в ту же секунду на то место, где я только что танцевала, с грохотом упал огромный прожектор, брызнув в разные стороны осколками и мелкими деталями.
Костя, который был ближе всех, бросился к нам, узнать, все ли в порядке.
– Спасибо… – ошарашенно произнесла я, все еще цепляясь за руку Светки.
Та, тяжело дыша, просто кивнула. Было видно, что ей сейчас сложно говорить.
Перевела взгляд на прожектор. Пол сцены проломился под его тяжестью, кругом лежали крупные осколки стекла.
Если бы меня им накрыло, то я бы уже…
– Все нормально? Не ранены? – балетмейстер оказался тут как тут, помогая подняться. Лицо бледное, взволнованное, на лбу вздулась синяя жилка. Поняв, что с нами все хорошо, он осмотрелся кругом. – Остальные как? Вот черт….
Я обернулась, проследив за его взглядом, и еще сильнее вцепилась в Светку.
Позади нас стояла бледная Галя, а из шеи у нее торчал огромный осколок стекла.
Она пыталась дрожащей рукой дотронуться до окровавленного горла, но так и застыла на месте.
– Скорую! Срочно! – суматоха. Крики. Чей-то плач.
Ноги солистки подкосились, и если бы ее не поддержали, она просто рухнула бы на пол.
В голове начала крутиться какая-то абсурдно весёлая мелодия.
На мгновение показалось, что, вместо трагедии на сцене разворачивается немое кино. Испуганная труппа жалась к стенам, видимо, опасаясь, что с лесов упадёт ещё что-нибудь.
