Кто-то выбежал из подворотни с растрепанными волосами, потом в страхе юркнул обратно.
– Товарищ майор, а привлечь войска к поимке Трауберга вы не думали? – крикнул Корзун.
– Думал, – бросил через плечо Ракитин. – Но передумал. Обложить, конечно, сможем, но вот что произойдет дальше… Людвиг, как вы считаете, фон Трауберг в безвыходной ситуации способен покончить с собой?
Вздрогнул водитель, услышав немецкую речь.
– Никогда об этом не думал, господин майор, – прокряхтел Крейцер. – Фон Трауберг – здравомыслящий человек.
Он способен просчитывать события и подстраиваться под обстоятельства. Особой любви к нацистскому режиму я в нем не заметил, но он замаран по уши, участвовал в таких делах, что лучше не спрашивать. Думаю, он боится. Союзникам сдастся охотно – именно в этом и состоит его цель – рассчитывает выменять жизнь и свободу на то, что знает и умеет. Но если попадет к советам… Я просто не знаю, как он себя поведет, господин майор…
Четыре квартала пролетели за считаные минуты.
Это была огромная удача. Все потерянное время удалось компенсировать. Завал был действительно внушительный, перегородил всю проезжую часть. Водитель лихо затормозил, дав вираж, едва не насадив правый бок машины на торчащие из бетона стержни арматуры.
– Ну, ты и лихач, мужик, – посетовал Ракитин, впрыгивая из машины.
– Так пешком теперь трудно, товарищ майор, только так и могем, – засмеялся сержант. – С ветерком вас добросил, можно без чаевых. Уверены, что вам прямо?
– Да, спасибо.
Эй, в машине! Вас что там, укачало?
Сержант лихо развернулся, обдал оперативников облаком дыма и умчался к себе в расположение. Время терять не стали, отыскали на глаз самый проходимый участок и полезли на баррикаду.
Улица Рабельзее выглядела сравнительно сносно. Здесь не было ни войск, ни мирных жителей. Начиналась промышленная зона, вдоль дороги тянулись заборы, за ними – приземистые серые строения, явно нежилые. Район подвергался бомбардировке, но без особого усердия – военные цели здесь отсутствовали.
В заборах и зданиях зияли проломы, чернели воронки.
Группа двигалась, прижавшись к заборам. Чертыхался Шашкевич – чуть не провалился в колодец! Вот бы смеха-то было!
– Ложись! – вдруг ахнул Вобликов.
Вряд ли стоило переспрашивать – легли, как шли. А ведь вовремя среагировал! Метрах в двухстах по курсу дорогу слева направо пересекала группа людей, – причем весьма знакомых! Очевидно, там имелся сквозной переулок.
