В отличие от Альфии Муратовны, я все же вижу в вас потенциал и решил дать вам шанс побеседовать, так сказать, лично, чтобы понять, насколько вы походите, чтобы стать суррогатной матерью для ребенка одного очень могущественного мужчины…
В словах Бронницкого меня что-то неумолимо напрягает…
Странно как-то звучит, царапает слух нечто такое, что я упускаю. Фокусирую взгляд на Виталии Петровиче, моргаю раз-другой, а затем меня накрывает осознанием.
И я, едва дыша, решаюсь пояснить.
– Вы сказали… мужчины… То есть я должна стать суррогатной матерью не для семейной пары, а для…
Ухмыляется и кивает едва заметно, оглушая холодными словами:
– Совершенно верно.
Наш клиент не женат…
Появляется официант и ставит передо мной ароматное блюдо из нежнейшей телятины, только меня не тянет отведать шедевр. В горло и крошки не лезет. Страх опутывает щупальцами.
– Вас что-то смущает, Валерия Игоревна? – спокойно задает вопрос Бронницкий, при этом расправляя белоснежную салфетку на коленях и черпая наваристый суп.
– Одно дело – знать, что помогаешь женатой паре, а другое…
Осекаюсь под ироничным взглядом мужчины, который не сводит с меня глаз.
– Ну почему же. Общепринятая практика. Скажем так. Наши баснословно богатые клиенты очень часто задумываются о наследнике, но чем выше статус, чем значимее положение и чем безграничнее финансовые возможности, тем более предусмотрительными становятся люди. Скажем, здесь, возможно, мой клиент не хочет дальнейших распрей и спекуляций на тему его ребенка. Поэтому и решает, что ребенок будет только его, а в дальнейшем, если и появится у него супруга, то претендовать на ребенка не сможет…
Делает паузу.
Зачерпывает еще одну ложку и бросает взгляд на мою вилку, демонстративно кивает.
Дает понять, чтобы я приступала к трапезе. Далее Виталий Петрович молчит, лишь активно работает челюстями, а я ковыряюсь в своем блюде и ощущаю на себе едкий взгляд. Такое ощущение, что мне лопатки прожигают.
Наконец, Бронницкий заканчивает с одним блюдом, и официант подносит следующее.
Салат выглядит так же аппетитно, а я смотрю на свою тарелку и отодвигаю ее от себя.
Не могу я есть. Нервы ни к черту.
Делаю пару глотков из высокого стакана. Пока не начала пить, не понимала, насколько мучает жажда.
– Итак. Валерия Игоревна. Теперь можно и вернуться к делам, – наконец, Бронницкий утоляет свой голод и фокусируется на мне, карие глаза становятся излишне серьезными.
– Расскажите, почему вы решили стать суррогатной матерью? – щурится на мгновение.
