А… эта… – Настя показала подбородком, – тоже умерла, да?..
– Отойди во-он туда, – сказал Даня Липницкий. – Тяпа – хорошее имя для собаки. Какой она была породы?
– Никакой. У нее не было породы. Она просто с нами жила и была нашей собакой.
Даня поднялся, достал телефон и нажал кнопку.
– Пап, у нас странная история. Я с Ромкой на экзаменах, и кажется… – он вздохнул, – кажется, тут кого-то убили. Только что. Нет, в прямом смысле. Нет, я не перегрелся. Нет, не шутка. Нет, я не спятил. Убили девушку, мы только что видели ее… живой и здоровой.
Мы были на первом этаже, а сейчас на четвертом. И она лежит… на балконе. Папа, послушай!..
– Светлана Дольчикова, – пискнула Настя. – Знаменитая артистка!..
– Знаменитая артистка, – повторил за ней Даня. – Я вызываю полицию. Хорошо, понял. Вызываю и жду тебя. Папа, я все понял.
* * *…Люди в синей форме как-то моментально и непонятно разделили огромную толпу абитуриентов и экзаменаторов на группы и рассадили по разным классам. Настя и Даня оказались вместе с ректором Серебрийским, тем загорелым дядькой, что приехал с несчастной Дольчиковой, Милой и членами приемной комиссии, которые не стали слушать, когда она читала про «скобки года».
Настя время от времени вспоминала об этом, как о чем-то пережитом давным-давно, и тогда переставала дрожать мелкой собачьей дрожью.
Потом Даня ей сказал, чтоб не тряслась, и тогда она совсем перестала.
Все молчали и чего-то слово бы ждали. Загорелый дядька хмурился и посматривал на часы, как будто прикидывал, когда закончится некое досадное недоразумение, задержавшее его.
Вдруг дверь распахнулась. Все разом оглянулись. На пороге возник лохматый парень, обвел взглядом сидящих и стоящих и вскричал:
– Игорь Маркович!.. Вы здесь, слава богу!
– Чего тебе, Аллилуев?
– А меня к вам послали! Я и пришел! Говорят, только вы знаете!
– Чего знаю, Аллилуев?
– Да чего дальше делать с засраками! Их опрашивают, отпускают, а никто не уходит. Все ждут. Кто списков, а кто не успел прослушаться, хотят, чтобы новую дату объявили…
– Не части, Аллилуев, и так голова раскалывается! Сейчас я… Пойдемте, что ли, Мария Григорьевна.
Та самая женщина из приемной комиссии, по слухам, гениальный педагог, махнула рукой:
– Ступайте без меня, Игорь Маркович. Все равно мы сейчас ничего не решим!..
– Засраки? – тихонько возмутилась Настя. Неприличное слово отвлекло ее от ужасных переживаний. – Это он про нас, про поступающих?! Да как он смеет!..
Даня Липницкий сбоку взглянул на нее.
