Ну, откланиваюсь. Иду помочь раненым и нуждающимся. А ты, похоже, в моей помощи не нуждаешься. Как и во мне самой. Мозаика!
Мозаика покачала головой. Взяла Геральта под руку. Коралл фыркнула.
– Значит, так? Так желаешь? Таким вот образом? Что ж, твоя воля. Твой выбор. Прощай.
Повернулась и ушла.
* * *В толпе, которая начала собираться на террасе, появился Феб Равенга. Должно быть, принимал участие в спасательных работах, поскольку мокрая одежда свисала с него клочьями. Какой-то услужливый фактотум подошел и подал ему шляпу.
Вернее то, что от нее осталось.
– Что теперь? – спросил кто-то из толпы. – Что теперь, господин советник?
– Что теперь? Что делать?
Равенга глянул на них. Смотрел долго. Потом выпрямился, отжал шляпу и надел ее на голову.
– Похоронить мертвых, – сказал. – Позаботиться о живых. И начинать отстраиваться.
* * *Ударил колокол на кампанилле. Словно желал подать знак, что – уцелел. Что, хотя многое изменилось, однако некоторые вещи остались неизменными.
– Пойдем отсюда. – Геральт вынул из-за воротника мокрые водоросли.
– Лютик? Где мой меч?
Лютик задохнулся, указывая на пустое место под стеной.
– Да только что… Только что здесь был! Твой меч и твоя куртка! Украли! Сучье племя! Украли! Эй, люди! Тут был меч! Отдайте, прошу! Люди! Ах вы, сукин-сыны! Чтоб вас разорвало!
Ведьмак внезапно покачнулся, почувствовав дурноту. Мозаика его поддержала. Худо мне, подумалось ему. Худо мне, если удерживать меня приходится девушке.
– Хватит с меня этого города, – сказал он. – Хватит всего, чем этот город является.
И что он собой представляет. Пойдемте отсюда. Побыстрее. И подальше.
Интерлюдия
Двенадцатью днями позже
Фонтан тихонько журчал, облицовка пахла мокрым камнем. Пахли цветы, пах плющ, взбиравшийся по стенам патио. Пахли яблоки на блюде на мраморной столешнице. Два бокала потели от охлажденного вина.
У столика сидели две женщины. Две чародейки. Окажись случайно рядом некто с артистическим вкусом, преисполненный художественного воображения и склонный к лирическим аллегориям, у него не было бы проблем с описанием обеих.
Пламенно-рыжая Литта Нейд в киноварно-зеленом платье была словно закат солнца в сентябре. Йеннефер из Венгерберга, черноволосая, одетая в черное и белое, вызывала мысли о декабрьском утре.
– Большинство соседних вилл, – прервала молчание Йеннефер, – лежит в обломках под обрывом. А твоя – нетронута. Ни одна черепица не упала. Счастливица ты, Коралл. Подумай, советую, не испытать ли судьбу в лотерее.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
