Все взгляды были направлены на Манчини. Люди хотели увидеть его реакцию на такое заявление. Но лицо Манчини оставалось таким же царственно-бесстрастным, как всегда.
— В самом начале он был другим, — продолжала София. — Красивым, умным и обаятельным. И обращался со мной совсем иначе.
— Как же?
— Он разговаривал со мной. Слушал. И уважал меня. Никогда не пытался ко мне коснуться.
— В сексуальном смысле?
София кивнула.
— Другие мальчики и воспитатели… все они брали меня силой.
Мэтт Дейли с такой силой прикусил нижнюю губу, что из ранки потекла кровь.
— Но не Фрэнки. Он был другим и не подпускал их ко мне.
Эллен Уоттс помедлила, чтобы смысл сказанного лучше дошел до присяжных, особенно женщин.
— Хотите сказать, что подвергались насилию в этом детском доме?
София кивнула и понурилась.
— Тогда я не понимала, что это было. Думала… что так и должно быть… но Фрэнки заставил меня смотреть на вещи по-другому. Он твердил, что я прекрасна, что я особенная, не такая, как все. У меня была книга о марокканской принцессе.
Мы читали ее вместе. Он сказал, что принцесса была моей бабушкой, что каким-то образом он это выяснил. Оказалось, что он многое знал о моем прошлом. Знал, что случилось с моими матерью и сестрой. Видите ли, у меня была сестра-близнец, но нас разлучили в раннем детстве.
По мере того как она говорила, с ее лицом происходило что-то странное. Глаза заволокло дымкой, взгляд потерял всякое выражение. Она словно находилась под гипнозом.
— Остальные не верили, что я происхожу из знатной семьи.
Завидовали. Но Фрэнки все понимал. Он знал. И любил меня.
— София, — очень мягко вмешалась Эллен, — но теперь вы понимаете, что это неправда? И история о принцессе не имеет к вам никакого отношения? А письмо от адвоката, сообщавшее о вашей сестре Элле, придумано вами и Фрэнки, верно?
Лицо Софии на какой-то момент исказилось. И тут же, словно очнувшись от транса, она тихо сказала:
— Да. Теперь я знаю. Это все ненастоящее.
— Но в то время вы считали это правдой.
Именно тогда официально сменили свое имя на София Баста, верно? Баста — фамилия марокканской семьи из романа.
— Позже мне объяснили. Да, думаю, что так.
Она выглядела сбитой с толку и очень одинокой. Мэтт не мог этого вынести. Даже Дэнни с трудом верил, что можно изобразить психическое расстройство с такой достоверностью.
— Итак, когда вы стали Софией, как стали развиваться ваши с Фрэнки отношения? Когда они стали физическими?
— Только после свадьбы.
