– Похоже, милость короля Гериха совсем уж обесценилась, если они набирают в академии всякую шваль! Но знай, я тоже еду в столицу и не позволю тебе крутить своим братом…
- На здоровье, леди Делавей! Крутите им сами, – вежливо произнесла я, после чего, не попрощавшись, кинулась назад, в сторону дома.
Бежала и думала… Что же сегодня за день такой?!
Выходило, мой последний день на Найрене.
Но неприятности в губернаторском доме не могли закончиться для меня до тех пор, пока я из него не выберусь, и мне это было прекрасно понятно.
Только вот как это провернуть, если в саду меня поджидало разъяренное препятствие в лице Селесты Делавей, вцепившейся в свой зонтик, словно отъявленный дуэлянт в рапиру? А где-то по дому бродил, витая в своих фантазиях, ее старший брат.
Тут я заметила спину склонившегося над кустами роз садовника и метнулась к нему. Бежала, приподняв юбки и перепрыгивая через клумбы, а вслед мне неслись ругательства, выкрикиваемые благовоспитанной юной леди из благородной семьи.
Интересно, промелькнула в голове мысль, и где Селеста Делавей только такого нахваталась?!
Вскоре я добежала до пожилого садовника, и тот внял моим мольбам. Наверное, потому что узнал во мне учительницу своего внука, которая подтягивала того по математике и чистописанию всего за миску похлебки и радость от того, что дела в школе у мальчугана пошли значительно лучше.
Сказал, что может вывести меня из дома через подсобные помещения. И уже скоро, миновав кухню, где меня угостили пирожком с вишней, я оказалась во внутреннем дворе, как раз неподалеку от цитадели.
- Бегите отсюда поскорее, мисс Шани! – улыбаясь, произнес напоследок садовник. – И пусть Боги будут к вам благосклонны!
Поблагодарив его, я снова побежала, но Боги явно пока еще раздумывали, быть ли им на моей стороне или заняться своими делами.
Потому что, едва касаясь подошвами старых сандалий нагретых на жарком солнце камней, я спешила через вымощенную площадь.
Но ровно до тех пор, пока не наткнулась на вооруженную процессию, направлявшуюся в цитадель со стороны порта.
С дюжину гвардейцев в бело-красной форме с мечами и пистолями за поясами сопровождали черноволосого пленника в оборванной одежде.
Он был молод – вряд ли старше двадцати пяти лет; высокий, стройный и с мускулистым телосложением. Растрепанные черные волосы обрамляли смуглое лицо с выразительными скулами и уверенной, даже дерзкой улыбкой.
