Он лежал на спине, испытывая смешанные чувства: спокойствие, облегчение, радость и тревогу.
У них и правда получилось!
Он еще раз мысленно пересчитал всех членов своей небольшой семьи. Все четверо были здесь, целые и невредимые.
В памяти проносились обрывки воспоминаний; он не пытался их удерживать, позволив разрозненным картинкам свободно появляться и исчезать в сознании. Увесистый слиток золота в потной руке и животный ужас, когда он чуть не потерял его, уронив на качающуюся палубу. Дымящаяся тарелка каши и стакан виски — проверенное средство от холодного шотландского утра.
Брианна скачет вниз по лестнице на одной ноге, держа забинтованную вторую на весу. На ум невольно пришла детская скороговорка: «У дамы одной есть журавлик ручной, немного хромой».
Прощальное объятие с Баком на краю пристани, терпкий запах его немытых волос. Бесконечные, холодные, неотличимые одна от другой ночи в трюме следующей в Чарльстон «Констанции». Они вчетвером сидят в углу за каким-то грузом, оглушенные ударами волн о корпус судна; измученные морской болезнью и смертельно уставшие — не в состоянии испытывать ни голод, ни страх.
Заполнившая трюм вода поднимается все выше, окатывая их холодными брызгами при каждом крене. Прижимая к себе детей, они отчаянно пытаются согреть их жалкими остатками тепла своих тел, чтобы сохранить им жизнь.
Роджер невольно задержал дыхание, предаваясь тяжелым воспоминаниям. Наконец он выдохнул, положил руки на дощатый пол по обеим сторонам постели и закрыл глаза, позволяя образам прошлого раствориться в ночи.
Назад пути нет. Они приняли решение и смогли добраться сюда. В безопасное место.
И что теперь?
Когда-то он жил в этом доме, причем довольно долго. Значит, нужно будет построить новый; Джейми вчера сказал, что земельный участок, подаренный губернатором Трайоном, по-прежнему принадлежит ему и записан на его имя.
Сердце радостно забилось. Впереди новый день, рассвет новой жизни. С чего же начать?
— Папочка! — раздался громкий шепот у самого уха.
— Мне надо на гойсок!
Роджер улыбнулся и встал с постели, отбросив в сторону накидки и рубашки. Мэнди нетерпеливо перепрыгивала с ноги на ногу, словно маленький галчонок.
— Пойдем, моя хорошая, — прошептал он, взяв ее за теплую липкую ладошку. — Отведу тебя в уборную. Смотри не наступи на кого-нибудь.
* * *"
"За свою недолгую жизнь Мэнди повидала немало уборных, так что ее ничто не смутило.
