Ты ж знаешь, я любого сумею разговорить.
Лис хитро сверкнул глазами и продолжил:
— Внутрь хозяйка меня не пустила, но и беглого осмотра хватило, чтобы понять: вас поблизости нет. Я вернулся к мастеру и только начал докладывать, и тут дом как рявкнет. Тогда-то уж и остальные поняли, что у нас проблемы.
— Дом? — не поверила я. — Неужели прямо так взял и рявкнул?
Тянуло рассмеяться, но, увы, даже хмыкать пока было трудно.
— Ну мне тогда показалось, что рычит и ревет сам дом. Потом он начал трястись, как в лихорадке.
Инквизы переглянулись, накрыли здание защитным куполом и первые побежали внутрь. Портниху быстро скрутили, да она и не сопротивлялась особенно — вела себя странно, шаталась, как пьяная, — и сразу спустились вниз, в подвал. А там… дракон.
Мальшишка выпрямился. Восхищенно, хоть и немного недоверчиво, покачал головой.
— Стоит посреди полуразрушенного подземного зала, огромный такой, страшный… Лапой к полу какого-то человека придавил… растрепанного и слегка пожеванного. А ты лежишь на полу с другой стороны от него и не двигаешься.
И дракон тоже не двигается. Крыло над тобою раскрыл куполом, чтобы от камней заслонить, которые с потолка сыпятся, и рычит так угрожающе, что волосы встают дыбом.
— А я в каком виде была?
— Что значит, в каком? — Лис явно не понял вопроса.
— В человеческом? Или…
— Конечно, в человеческом. В своем собственном облике и лежала. Тихо так, будто и не живая вовсе. Я хотел подойти, но дракон не дал — всех отгонял. Злился. А потом ты вдруг застонала, тоненько так, слабо, дракон мигом прекратил реветь, скалиться и в светлого лорда превратился.
Но приблизится к тебе так никому и не позволил, сам вынес наружу.
Лис обернулся к инквизитору, словно призывая подтвердить свой рассказ. Похоже, за то время, что я находилась без сознания, они успели неплохо поладить.
Я тоже посмотрела на Рэйнарда и уже не смогла отвести взгляда, утонув в теплой синеве его глаз.
В комнате повисла тишина.
— Гм… Ну, я того… пойду, пожалуй, — раздалось через несколько мгновений смущенное.
— Мне еще с мастером связаться надо. И дела кое-какие есть. Потом вернусь… Ладно, Ник?
Я молча кивнула.
Лис встал, потоптался на пороге спальни и вышел.
Мы с Рэйнардом остались одни.
Хотелось так много всего сказать и сделать, причем одновременно. Признаться, что я ужасно рада видеть Рэя прежним — живым, чувствующим, а не роботом, послушно выполняющим чужие команды. Пожаловаться, как мне было страшно там, в катакомбах — за него, и за себя, конечно… Немного.
