Его глаза на мгновение нашли меня, и он одарил меня мальчишеской улыбкой, прежде чем Симона плеснула ему в лицо водой, и их погоня продолжилась.
Я присоединился к Джулии, обнял ее за талию и схватил за руку, держащую ее шляпу, притягивая ее к себе, а Габриэле между нами.
Порыв ветра унес соломенную шляпу прочь, и лишь яркая желтизна ее единственного большого подсолнуха мелькнула вдалеке.
Джулия бросила на меня возмущенный взгляд.
— Ты сделал это нарочно."
"Я поцеловал ее, и она обмякла в моих объятиях.
Джулия протянула мне Габриэле, который пристально посмотрел на меня своими темно-синими глазами. Это наполнило меня гордостью, видя наше физическое сходство, но оно не было сильнее той гордости, которую я чувствовал, когда Даниэле и Симона делали то, чему я их научил — например, играть в бильярд. У них обоих неплохо получалось. Я любил всех троих одинаково.
— У меня ещё есть такие шляпы, — многозначительно сказала она.
— Знаю.
Я примирился с твоей любовью к подсолнухам.
Джулия посадила несколько таких огромных цветов в нашем саду. То, что когда-то было аккуратно подстриженной лужайкой, теперь было заполнено игрушками (для детей и Лулу), полевыми цветами и этими желтыми зверствами.
— Ты внесла хаос в мою жизнь.
— Тебе нравится мой вид хаоса.
Даниэле и Симона продолжали свою погоню на пляже. Лулу вскочила со своего места на шезлонге и присоединилась к ним с веселым лаем.
Сегодня вечером пол нашего пляжного домика будет усыпан песком.
В прошлом это привело бы меня в ярость.
— Да. Больше всего на свете я люблю нашу жизнь. В моих глазах это прекрасно.
Джулия поцеловала меня в грудь над сердцем, а потом лобик Габриэле.
— Мы сделали это таким образом. Мы работаем каждый день, поэтому так оно и остается. Счастье это выбор.
Я не был уверен, что это правда для всех, но для меня, особенно с тех пор, как Джулия вошла в мою жизнь, это было правдой.
Джулия по-прежнему рисовала, почти каждый день и даже посещала курсы повышения квалификации. В одном из них учитель попросила их создать картину, выражавшая бы их видение счастья.
Джулия нарисовала наших детей, Лулу и меня, прогуливающихся по пляжу.
Все было очень просто. Всякий раз, смотря на фотографию Джулии и нашей маленькой семьи, которую я носил в бумажнике, меня переполняло одно непреодолимое чувство: счастье."
