Мои родители увезли Денни пока я спал, и когда по возвращении я устроил отцу разнос, он компенсировал все те разы, когда не бил меня в том году. Он оставил меня в синяках и ссадинах, даже просто дышать было больно.
Это был день, когда я решил сбежать в ту же секунду, как выпущусь. Сбежать и никогда не оглядываться назад. Только все равно оглядывался. Оглядывался и вернулся, потому что в конце концов, несмотря на то, как мама с папой обращались со мной, когда были живы, они все еще оставались моими родителями, и я не мог не попрощаться с ними.
Чувствуя себя заторможенным и немного ошеломленным, я стряхнул с себя отголоски своего сна и выбрался из постели. Мне нужна была вода. Я распахнул дверь, и передо мной открылся вид, заставивший все мысли о кошмаре испариться.
Девушка Денни, Кира, выходила из ванной комнаты, втиснутой между двумя спальнями. Она, видимо, только что приняла душ, и одно из моих тонких крошечных полотенец было обернуто вокруг ее тела. Скудная ткань не оставляла большого пространства для воображения.
Она туго стянула полотенце вокруг груди, но между нижними краями остался зазор, который расходился прямо над бедренной костью. И это, вероятно, была самая сексуальная бедренная кость, которую я когда-либо видел.
Почесав грудь, я лениво зевнул и затолкал эту мысль в самый дальний уголок моего разума. Нет, только не эта девушка.
Она казалась шокированной. Или, может, ее шокировало то, каким она меня увидела. Мое присутствие не должно было удивлять, я ведь все-таки живу здесь.
Ее глаза были широко раскрыты, когда она рассматривала меня, начав с беспорядка песчано-каштановых волос на голове и задержавшись на открытом прессе. На это ушло много силы воли, но я заставил себя ни на толику не завестись от ее осмотра. Денни не оценил бы то, что вид его девушки мог возбудить меня, хотя, думаю, он не смог бы обвинить меня в том, что я все-таки человек.
Теперь, когда она была так близко, я видел, что у нее карие глаза. Прекрасные глаза.
Я никогда прежде не видел глаз такого цвета. Они казались живыми, меняющимися на свету. Меня одолевало сильнейшее желание вывести ее наружу, чтобы посмотреть, как коричневые и зеленые вкрапления становятся чище и глубже в лучах солнца. Но сейчас это, наверное, будет неприемлемо, особенно если учитывать тот факт, что нас еще даже не представили друг другу. Что ж, как раз это я могу исправить.
— Ты, должно быть, Кира, — проговорил я, склонив голову на бок.
