— Ты рос в любви, всегда получал желаемое. Мы ни в чем тебе не оказывали. Так почему же сейчас я получаю столько дерьма в ответ?
Он кажется резко постаревшим. Будто ему за секунду пяток-другой накинули. Плечи как-то осунулись, да и заломы морщин стали глубже.
— Это мать воспитывала меня в любви. А ты по большей части откупался дорогими игрушками, — я не щажу отца, потому что мне его не жаль.
Он же не жалел мать, когда она заболела. Как не жалел и меня, когда она умерла.
— Теперь я виноват в том, много работал, стараясь заработать денег на достойную жизнь? — его рот кривится в ироничной усмешке.
— Ты виноват в том, что тебя не было рядом.
— Знаешь, сын, сытый голодного не разумеет, — минутная слабость миновала, теперь передо мной вновь жесткий и властный бизнесмен. — Ты вырос на всем готовом, и понятия не имеешь, каково это — рвать жопу, выбиваясь из грязи в князи. Я сутками пропадал на работе, что обеспечить маму и тебя. И вместо вполне логичного «спасибо» я слышу одни лишь упреки. Да, возможно, я не был идеальным отцом и мужем.
Но я правда любил вас. И правда старался.
Нет, его послушать, так он просто святой. Честный праведный труженик, сбивающий руки в кровь ради блага семьи. Тьфу, блин. Аж противно. Как будто я не знаю, что в былые времена его рабочие будни с завидной регулярностью сопровождались игрой в блэкджек и трахом с элитными шлюхами. Как-то не очень вяжется с образом доблестного добытчика, согласитесь?
— Ну, окей, — бросаю с сарказмом. — Ты любил. И ты старался. Молодец. От меня-то ты чего хочешь?
— Перестань цепляться к Лере.
— Считай, уже перестал. Ее для меня не существует.
Чего мне стоит не замечать эту лягушку? Я так со всеми своими бывшими поступаю.
— И прекрати окатывать ее презрением. Девчонка ни в чем не виновата.
— Что, даже смотреть нельзя?
Меня откровенно забавляет этот разговор в стиле «плохой мальчик не должен обижать хорошую девочку, а не ту получит а-та-та».
— Смотри, но не трогай, — отец поднимается с кресла и, засунув руки в карманы брюк, угрожающе щурится.
— Если с ней что-то случится по твоей вине, с рук тебе это не сойдет.
— За кого ты меня держишь? За малолетнего преступника? — фыркаю. — Сдалась мне твоя Лера-фанера. Пальцем не трону. Пусть только не высовывается.
— И еще кое-что, — отец интонационно выделает фразу, поэтому я невольно напрягаюсь.
— Что?
— До тех пор, пока не будет готов ремонт в твоей квартире, ты будешь жить здесь. В этом доме.
— А это что еще за причуды? — спрашиваю кисло.
