Да, Кацураги-сана. Второй том этого забавного романа о сотруднике, которого все считают козлом отпущения, приглашает быть наставником знаменитого консьержа Кондо Кагари. Тыкаешься в ближайших стенах и не понимаешь смысла такой роли - ты ведь всего лишь обычный человек!
Этим больным оказался Миямото Годжо — один из сотрудников исследовательского отдела Ямамото-Фарм. Не просто тяжёлый пациент, но ещё и важная персона.
Только работать, как прежде, он уже не сможет — и тут ничего не поделать. Первый инсульт заметно повредил его нервную систему. Вся правая сторона Миямото была спазмирована. Мышцы напряжены, а кровообращение в этой части тела постепенно ухудшалось из-за отсутствия здоровой импульсации от периферических нервов."
"— Асакура-сан, достаньте мне, пожалуйста, список всех препаратов, которые вводились Миямото-сан в течение последних суток, — попросил я.
Пока невролог отошёл за историей болезни, я продолжил свой осмотр.
Сердце Миямото Годжо бешено колотилось. Частота сердечных сокращений была значительно выше сотни. Мышечные волокна сердца колыхались совсем не так, как надо — словно комок червей, быстро, хаотично и далеко не синхронно. Давление приближалось к опасному рубежу — сто восемьдесят на сто десять.
Дыхание Миямото походило на свист. Мужчина с большим трудом выдыхал воздух, который не хотел покидать лёгкие.
Удушье? Остановка сердца? Шок? Повторный инсульт?
Или всё сразу.
Кроме того, хоть повторного инсульта пока ещё не намечалось, риск его появления возрастал с каждой минутой.
Асакура Джун сказал, что уже появились признаки нарушения кровообращения в мозге, но это были лишь предвестники будущей катастрофы.
Но это только пока.
— Вот, Кацураги-сан! — Асакура протянул мне историю болезни, открытую на странице с назначениями.
Пациенту прокалывались препараты, которые стабилизируют кровообращение в головном мозге. Среди них не было никаких веществ, которые могли бы навредить другим органам.
А вот с дыхательной и сердечно-сосудистой системой всё обстояло иначе… Ингаляции от астмы, ясное дело, повышали и без того высокое давление, а также провоцировали дальнейший срыв ритма.
Таблетки из группы бета-блокаторов, которые лучше всего справлялись с повышенным пульсом, были запрещены из-за риска дальнейшего сужения бронхов. И проблема была далеко не в незнании лечащего врача — вовсе нет. Накадзима Хидеки подбирал терапию с умом. Просто других препаратов для лечения астмы банально не существовало. Как ни крути, а вред сердечно-сосудистой системе с их стороны нивелировать было почти невозможно.
