Его смерть – это наглая ложь.
Размашистым шагом Вова направляется ко мне. Опомниться не успеваю, как он хватает меня за плечи и хорошенько трясёт, причиняя боль своими пальцами, которые обжигают кожу словно щупальцы медузы.
– Что ты несёшь, Наташа? Очнись! Он умер! Его нет, а я есть. И я хочу стать отцом твоего ребёнка!
– Пусти, – головой качаю, руки сжимаю в кулаках и стучу по плечам Вовы. – Не трогай меня. Убери свои руки.
– Наташа, родная. Я простил тебя, – он сжимает меня ещё крепче, мажет горькими поцелуями по всему лицу, несмотря на мои попытки вырваться.
– Я же люблю тебя, дура.
– Если ты меня сейчас не отпустишь, я обо всём расскажу Радмиру.
На мгновение Вова замирает, отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза и не увидеть там ничего, кроме ненависти и боли. Да, Островский, именно эти чувства я испытываю к тебе.
В дверь стучат и я запоздало соображаю, что мы с Вовой заблокировали дверь, прижимая своими телами.
– Мамочка, – ласковым голосом поёт моя птичка.
Мы с Вовой молча отходим от двери и, будто ничего не случилось, расплываемся в широкой улыбке, увидев нашу принцессу в костюме Эльзы из “Холодное сердце”.
– Папочка, я у тебя красивая? – спрашивает малышка и начинает крутиться, демонстрируя своё платье.
– Ты самая красивая, принцесса, – Вова подхватывает Лизу на руки и целует в щеку. – Доченька моя.
После обмена нежностями Вова опускает Лизу на пол, а крошка внезапно выдаёт:
– Папочка, а ты не обидишься, если я на новогодний утренник ещё Радика позову?
Вова меняется в лице.
Бледнеет. Ошеломлённо смотрит на малышку, затем на меня.
Он делает громкий вздох и плотно сжимает челюсти, отчего на его скулах появляются желваки. Вова злится и на меня смотрит таким взглядом, будто я враг номер один.
– Делай, что хочешь, дочка, мне всё равно, – равнодушно произносит и проходит мимо меня, слегка задевая плечом.
Лизка смотрит вслед своему отцу, и я вижу, как надуваются её розовые губки, как трепещут реснички.
– Ну, малыш, не плачь, – опускаюсь на колени, обнимаю дочку.
– Папа меня не любит?
– Очень любит, зайка.
– Тогда папа не любит Радика? Поэтому так сказал?
В коридоре громко хлопает дверь и Лиза с перепуга вздрагивает.
– Лизок, давай с тобой договоримся. Ты папе ничего не говоришь про Радика, а Радику ничего не говоришь про папу. Хорошо? Так будет лучше, малыш.
– Но я их обоих люблю, мам… – отвечает Лиза и моё сердце болезненно сжимается в груди.
***
Рабочая неделя начинается с сюрприза.
