Но она права, заморачиваться сейчас с обменом документами, слишком сложно, и муторно.
Времени и так катастрофически ни на что не хватает.
* * *Макар
День накануне отлета в Израиль жутко насыщенный."
"В срочном порядке приходится улаживать очередной конфликт на работе, связанный со сливом информации.
Уже познакомился с менеджерами, присмотрелся, сделал выводы, передал информацию в службу безопасности. Теперь дело за ними. Жду отмашки, чтобы понять, кто крот, и жестоко наказать.
За ужином отец пытается выведать у меня, как дела, почему я в плохом настроении.
Не колюсь.
Вроде обходится. Покровский отстает с расспросами.
Меня не отпускает, не покидает странное чувство, что он всё же в курсе. Уверен, у него есть свой человек в торговом доме, докладывающий о моих успехах и промахах.
Никогда не поверю, что старший Покровский полностью отпустил вожжи, доверив мне многомиллионное подразделение. Обороты торгового дома «МедВладия» достигли десяти миллиардов в прошлом году. В этом хотелось бы больше.
Посмотрим.
Юля весь день собирала наши вещи, раскладывала по чемоданам и сумкам.
– Мы что уезжаем жить навсегда? – с ужасом спрашиваю я, обнаружив у порога пять чемоданов и три дорожные сумки.
– Смешной, ты! Одни ноутбуки, планшеты, девайсы заняли целый чемодан. А нам жить в Израиле три недели. Кстати, – жена подмигивает мне, – я даже положила тебе плавки. Вдруг ты захочешь доехать до моря, искупаться. От нашей клиники недалеко.
«От нашей клиники» – слова кинжалом врезаются в грудную клетку.
У нас уже есть наша клиника! В ушах слышу голос профессора.
Все эти дни я успешно отгонял от себя злые навязчивые мысли, но сейчас действительность догнала меня и прихлопнула.
Мы едем не отдыхать…
Я впервые прикоснусь к тому – другому миру, в котором живут моя жена и сын последний год.
В глазах застывают слёзы.
– Макарушка, чего завис? – Юля сгоняет меня с дивана. – Сделай что-нибудь.
– Например?
– Позвони еще раз Никите! Он присылает странные сообщения, что находится очень-очень далеко и не может вернуться в Россию, чтобы пожелать сыну счастливой дороги.
– Где Саша?
– Он сегодня много капризничал, плакал, поэтому Аля его уложила пораньше.
– Почему плакал? – сердце стискивает обручем. Мой малыш весь день страдал? – У него что-то болело?
– Нет, что ты! Так всегда перед дорогой. Едва он видит чемоданы, как тут же понимает, что его ждет впереди. Мышечная память срабатывает.
– За что?! Ну почему Бог не справедлив! – бью кулаком в стену.
