Тяжелая, но такая необходимая и для меня, и для всей России операция завершилась блестящим успехом. Железные дороги вырваны из рук иностранцев, заявка на золотопромышленную компанию одобрена. И личная жизнь вроде налаживается. Ура, победа? Да не совсем....
И в-третьих, самое главное, — я понизил голос, — что он находится здесь, в Сибири, по личному поручению великого князя Константина, и новое общество «Сибирское Золото» создано с высочайшего соизволения, в котором я являюсь главным акционером.
Я выдержал паузу, глядя на Изю.
— Это чтобы от меня не отмахнулись, как от очередного просителя. Чтобы губернатор еще до нашей встречи прекрасно знал, с кем имеет дело, и боялся мне отказать.
Изя молчал. Но это было молчание не обиды, а озарения. Я видел, как в его голове сложный пазл складывается в единую, восхитительно дерзкую картину.
— Курила, я тебя понял! — выдохнул он. — Ой, я сделаю им такой геволт! К тому времени, как ты придешь к этому губернатору, он будет думать, что к нему на прием записался внебрачный сын самого императора!
Он бережно, как величайшую ценность, взял у меня визитную карточку, спрятал ее во внутренний карман, поправил галстук и, превратившись из моего компаньона в почтительного секретаря важной особы, направился к выходу.
Я остался один с чувством глубокого удовлетворения. Второй «каток» моего плана мести тоже тронулся с места.
Не прошло и часа, как Изя вернулся. Он не вошел — он вплыл в мой унылый номер на постоялом дворе, как павлин, распустивший хвост. Обиженная гримаса исчезла без следа. Его лицо сияло, глаза метали молнии, а в каждом движении сквозило самодовольство актера, только что сорвавшего овации.
— Ну? — спросил я.
— Ой, Курила, не спрашивай «ну»! Спроси «как»! — Он театрально взмахнул рукой, бросая на стул свою меховую шапку. — Это была не работа. Это была песня!
Он уселся напротив меня, подался вперед и заговорил страстным, заговорщицким шепотом.
— Ты бы видел этого секретаря! Такой важный поц в вицмундире, смотрит на меня, как будто я пришел у него милостыню просить. Взял твою визитку двумя пальцами, так брезгливо, и говорит: «Господин губернатор очень заняты.
Изя сделал паузу, наслаждаясь моментом."
"— И тут я начал! Я сделал такое скорбное лицо, вздохнул и говорю ему так, чтобы все в приемной слышали: «Ах, как жаль! Мой господин, господин Тарановский, так надеялся успеть. У него ведь еще дела с бароном Штиглицем, да и Василий Александрович Кокорев ждет в Москве, не дождется». Слышу, в приемной шепоток пошел.
