– Вы слишком часто отвечали неправильно. В этой руке у меня твое сердце. В другой – твое. Одно из сердец я верну, другое – раздавлю. Кто-то из вас должен остаться здесь и умереть, другой же сможет продолжить путь. Ну же, выбирайте: кому умереть?
– Мне! – быстро сказала Таня, вспомнив о флаконе с ядом. Не все ли равно – когда и как, если умереть все равно придется?
– Эх, мамочка моя бабуся! Нет, не тебе, мне! Я хочу! – заспорил Баб-Ягун.
Голос Ицатвы возвысился. Теперь он гремел как труба.
– Это окончательное решение? Я даю вам последнюю возможность.
Будете упорствовать – погибнете оба. Ну же, кто готов принять жертву и остаться жить?
– Не я, – сказала Таня.
– Ну и не я! – заявил Ягун.
Они ожидали смерти, но вместо этого Ицатва сказал:
– Вы сделали правильный выбор. Я раздавил бы сердце того, кто смалодушничал, или два сердца, если бы смалодушничали оба… Теперь же мой черед уйти – так уж написано на роду! Слижите кровавую пену с моей шеи – и получите всю мою магию! Коснитесь губами капли пота на моем челе – и обретете мудрость.
Вдохните мое последнее дыхание – и моя сила станет вашей.
Тяжелое тело Ицатвы покачнулось на горе костей и, внезапно распавшись на четыре части, скатилось вниз. Таня и Баб-Ягун осторожно приблизились. Теперь ничто уже не удерживало их. От Ицатвы пахло землей, глиной и еще чем-то. Похоже, он был когда-то вылеплен из грязи и глины, обложен камнем и обрызган кровью.
– Так как насчет его силы? Кто первый? – неуверенно спросил Ягун.
– Знаешь, тут явно какой-то подвох, – сказала Таня.
– Пожалуй, нам лучше отказаться от его подарков. Я сомневаюсь, чтобы Дубодам предложил нам что-то бескорыстно.
– Угу… Слизывать пот мертвеца и кровавую пену… Я, конечно, гурман, но все же не до такой степени. В магическом мире подобные подарки принимает только полный чайник, – проговорил Ягун.
Тело Ицатвы вспыхнуло. Пламя метнулось к стене и охватило портьеру. За ней оказалась дверь из темного дерева. Ягун сильно толкнул ее, и она открылась с неприятным скрипом.
Сразу за дверью начинался узкий коридор с темницами. Двери вздрагивали. Из-за некоторых раздавался глухой нечеловеческий рев и рычание.
Ягун осторожно заглянул в зарешеченное оконце. Там, в каменном мешке, метался худой длиннорукий человек с головой ягуара. Заметив Ягуна, он прыгнул на дверь и, рыча, принялся трясти ее, на всех живых и мертвых языках требуя крови.
Внук Ягге отскочил так поспешно, что налетел спиной на другую дверь, расположенную прямо за ним.
