Она перевернула контрабас вниз струнами и осторожно начала наклонять его то в одну, то в другую сторону. Но стеклышко упорно не покидало свое убежище. Таня только удивлялась тому довольно громкому звуку, который производил внутри небольшой как будто осколок.
Она начинала уже терять терпение, как вдруг что-то блеснуло на дне футляра. Таня удивленно вскрикнула. То, что совсем недавно было осколком, стало теперь двумя круглыми поблескивающими стеклышками, соединенными зажимом.
«Есть вещи, невозможные в Дубодаме. Вернуться туда, откуда ты пришел, и поднять то, что ты уронил», – вспомнила она предупреждение Чумы-дель-Торт.
Так и случилось. Выскользнувший осколок возвратился к ней пропавшим Ноевым пенсне.
Таня подержала пенсне на ладони, а после защемила его на переносице и впервые посмотрела на мир не через половинку стеклышка, но через все пенсне целиком. На секунду ей почудилось, что она ослепла, но нет, это была не слепота… Просто ее человеческое зрение не способно было сразу вместить все то, что ему открылось.
Исчезли преграды, стены, все пространственные границы, исчезло то, что разделяет людей и делает их чужими друг другу. Она видела все, что есть, и все, что было. Не видела лишь того, что будет, и то потому, что пенсне Ноя, щадя ее, не поднимало для нее эту последнюю завесу. Каждому оно показывало лишь то, что он должен и, главное, что он готов был увидеть…
То, что прежде упорно – даже в осколке – представлялось ей жезлом, оказалось высохшей, по самое плечо отрубленной рукой.
Похожий на глазное яблоко шар в действительности был костистым кулаком, который то сжимался, то разжимался в упорной алчности. На скрюченных желтых пальцах с синими ногтями видны были следы крови. Теперь эти пальцы тряслись от жадности и нетерпеливо тянулись к Ваньке, точно спешили выдрать что-то из его груди. Выхватить, забрать и никогда уже больше не возвращать…
После того, что она увидела, Таня уже не могла заставить себя использовать жезл. Испытывая бесконечное омерзение, она разжала пальцы.
Упавшая рука корчилась на полу, сгибалась и цеплялась пальцами, упорно пытаясь подползти к Ваньке. Но Таня шагнула и отбросила ее ногой, брезгливо и быстро.
Рука ударилась о стену. В тот же миг от нее оторвалась и, сгустившись, повисла в воздухе плотная тень. Должно быть, Чума все это время была там, внутри, так как сумела вытянуть из Бульонова много жизненной энергии. Ее призрак выглядел гораздо материальнее поручика Ржевского и его впечатлительной супруги.
