А если ты в шкафчике пачку с чаем или кофе оставишь, типа, чтоб не таскать каждый раз из комнаты, то с ними сто процентов можно будет попрощаться. Народ в общаге жил простой: что не приколочено, значит общее.
И по крупному тоже таскали, если не уследишь. У меня, еще в первую неделю после заселения сперли шикарный дорогой лифчик!
Блин, я до сих пор злилась, когда вспоминала!
И, главное, дверь-то оставила открытой всего на пять минут! Побежала внезапно в туалет…
А за это время кто-то в комнату зашел и сдернул висящее на стуле бельишко… Твари.
Ничего святого. Я на этот лифон из интимисими копила месяц.
И вот теперь я со все возрастающим подозрением осматривала соседку, гадая, а не она ли мой красный чудесный лифчик подрезала? Ну, а что? Раз так легко на чужое зарится?
Надо бы зайти в комнату к ней, поискать…
Но сил на это не было, промежность, основательно натертая моим бешеным Тигриком, требовала к себе внимания, и потому я, ничего не сказав, просто потянула открытку, приколотую на самом видном месте на ручке корзинки.
«Василисе».
О, как!
— Это — наше! — сурово рявкнула я и продемонстрировала открыточку, — не тяни лапы свои! И вообще… Какой у тебя размер груди?
Соседка, порядком сбледнув с лица, скоренько свалила к себе.
А я, проводив ее задумчиво-мстительным взглядом, открыла дверь и, с натугой оторвав от пола корзину с фруктами (не поскупился кто-то, килограмм пять там точно было), завалилась в комнату.
Васька уже не спала, сидела, печально уставившись на свой телефон, моргала красными воспаленными глазами.
— Ты чего? — спросила я, вместо приветствия, водрузив корзину на стол.
— Что это? Тигр тебе подарил? — вопросом на вопрос ответила Васька, но я покачала головой.
— Нет, это тебе.
И отдала ей открытку.
Вася с недоумением подняла брови, почитала открытку, затем принялась осматривать корзину.
— Но… — подняла она на меня огромные голубые глаза, полные изумления, — это, наверно, ошибка… Да? Кто бы мне мог такое?.
.
— Камешек? — пожала я плечами, проходя к своей койке и со стоном упав на нее.
Бо-о-оже…
Какое блаженство…
Никуда не пойду.
Пусть все лесом валят…
Вася пару минут напряженно размышляла, затем неуверенно пробормотала:
— Ну… Он же не в городе… Вряд ли…
— Ну, значит, кто-то другой тебя срисовал…
— Да кому я нужна… — пожала она плечами, и я только фыркнула весело:
— Наивное летнее дитя… Ладно, иди ставь чайник, будем все это пробовать.
