В исходе полковник не сомневался: улики в деле русского шпиона были неопровержимы.
Негромко насвистывая себе под нос, Тиритоглу взялся было разбирать накопившуюся за последнее время служебную почту, но адъютант доложил, что в приемной давно ждет капитан из отдела, занимающегося наблюдением за иностранными представительствами.
Полковник недовольно поморщился, однако распорядился пригласить неожиданного посетителя. Капитан, уже немолодой, бесцветный, в потертом мундире, как-то нерешительно опустился на жесткий стул у письменного стола, вынул из папки лист бумаги и протянул контрразведчику.
— Недавно мы арестовали некоего Фуада, бывшего каваса германского корреспондента Штендера. Слишком уж зарвался, спекулируя валютой. Во время прогулки в тюремном дворе этот Фуад опознал среди заключенных человека, который несколько месяцев назад приехал в Стамбул откуда-то из-за границы и некоторое время гостил у Штендера. Фуад утверждает, что этим человеком был Курбанов, — виноватым тоном закончил капитан.
И тут же поспешил добавить: — На всякий случай я решил принести заявление Фуада вам, господин полковник…
Тиритоглу мельком пробежал заявление и, поморщившись, бросил на стол.
— Что за чепуха! Какое отношение Штендер имеет к Курбанову?
— Этого я не знаю, но, судя по заявлению, он жил в особняке Штендера. Это было в прошлом году, дата проставлена на обороте, — пробормотал озадаченный капитан.
— Не может быть! — полковник взял заявление и еще раз, теперь внимательно, прочитал его.
— Да, клянусь аллахом, не похоже, чтобы этот Фуад врал, — признал он.
— Совершенно верно, господин полковник, — поспешил поддакнуть капитан, который так и не понял причины неудовольствия контрразведчика.
— Можете идти. Заявление останется у меня."
"Неподвижным взглядом Тиритоглу уставился на дверь, закрывшуюся за капитаном, словно мог прочитать там ответы на мучившие его вопросы. Дело принимало неожиданный и весьма неприятный оборот. Ясно, что показания Курбанова — ложь.
Во всяком случае, о страдальце-отце, томившемся в тюрьме в Баку, и его сыновнем самопожертвовании. Он утверждает, что никогда не был в Турции… А что, если Курбанов не русский, а немецкий агент и все это хитроумная провокация, затеянная Штендером? В этот момент Тиритоглу готов был растерзать германского журналиста, сорвавшего все его грандиозные планы. Не зря полковник давно уже заподозрил, что Штендер — разведчик, и приказал установить за ним наблюдение.
