Часовой сидел к ним спиной, выдавая свое местонахождение проблесками мобильника. Играл во что-то, а может, слушал музыку, листал фотографии или перечитывал сообщения от девушек.
Изловчившись, Жукаев разогнул прутья ломиком так, чтобы между ними можно было проскользнуть, не бряцая амуницией. Он проник во двор первым. За ним последовал Белов. Обернувшись, Жукаев приложил к губам неправдоподобно длинный стальной палец — ствол с глушителем. Белов кивнул и спрятался в тени мусорного бака, откуда несло гнилью и тухлятиной.
«Так и все мы однажды, — подумал он. — Каждый в свой черед»."
"Тем временем закончивший возиться с мобильником часовой встал. Его темный силуэт как нельзя лучше вырисовывался на фоне стены. Жукаев прицелился из пистолета, мушка которого светилась миниатюрной фосфоресцирующей звездочкой.
Выстрел напоминал шипение кошки, которой наступили на хвост. Часовой дернулся и упал. Из его горла вырывались судорожные хрипы. Прежде чем перебежать к входной двери, Жукаев показал на него стволом. Белов снова кивнул и, склонившись над умирающим, передавил сонную артерию на его белом горле.
При этом он подумал, что если у него когда-нибудь появятся дети и внуки, то они никогда не узнают об этом. Добивать человека, который вроде бы не успел сделать ничего плохого, было не слишком приятно. С другой стороны, Белов находился тут не в качестве врача «Скорой помощи». У каждого своя работа.
Дверь оказалась не заперта. Поманив Белова, Жукаев шепнул ему на ухо:
— Войдем вдвоем. Не люблю подставлять своих ребят под пули.
Из этого следовало, что Белов ему не свой. Командир спецназа был готов рискнуть его жизнью.
— Давай, — шепнул Белов в ответ. — Генералов берем живыми.
— Помню, помню.
С этими словами Жукаев протянул Белову свой пистолет. Тот вопросительно поднял брови. Усмехнувшись, Жукаев взял в руку ломик и многозначительно взмахнул им. Белов пожал плечами.
Без скрипа отворив дверь, они очутились в неосвещенном холле. Сверху раздавался хмельной бубнеж и характерный перестук бильярдных шаров.
За одной из дверей первого этажа горел свет, там тоже звучали голоса и тоже не вполне трезвые. Заговорщики ничего не боялись и гвардию набрали никудышную.
Едва Белов подумал об этом, как голоса за дверью сделались громче, а потом она отворилась, пропуская в холл огромную тушу в камуфляже. Захлопнув за собой дверь, здоровенный казах направился к выходу и остановился, наткнувшись взглядом на присевшего Белова. Пистолет возник в его лапище, как заколдованный.
