Услышав окрик, Рахымбеков только поднажал, торопясь добраться до вершины пригорка, где были оставлены автомобили. Опасаясь зацепиться ногой за камень или стебли, он не оглядывался, но чувствовал спиной, что его преследуют. «Ничего, ничего, — думал капитан, ловя воздух прокуренными легкими, — я проворный, я легкий, я успею». Он всеми силами старался подавить страх, парализующий волю, заставлял себя надеяться на лучшее.
А на что же еще ему было надеяться?
Поднявшись на холм, Рахымбеков всхлипывал и постанывал от изнеможения, но опережал Курбатова шагов на сто.
Полные генералы вообще плелись мелкой рысью далеко внизу. Солдаты с автоматами тупо смотрели на командиров и не понимали, что происходит. Будучи молодыми, они не знали ни слова по-русски, а потому крики Курбатова ни о чем им не говорили. Может быть, офицеры решили немножко размяться? Или устроили марш-бросок, поспорив на бутылку? Не стрелять же в знакомого капитана, не получив четкого приказа?
Пользуясь растерянностью автоматчиков, Рахымбеков успокаивающе помахал им рукой и, задыхаясь, ввалился в генеральский джип.
Ключи торчали в замке зажигания; завестись и тронуться удалось сразу.
«Ушел! — пронеслось в голове капитана. — Слава Аллаху!»
Проводив его взглядами, солдаты уставились на незнакомого молодого мужчину в штатском. Они понятия не имели, кто он такой и как попал в компанию высшего командования. При этом Курбатов был русским, что настраивало казахских воинов против него.
— Эй, постой! — крикнул солдат по имени Жамал, сдергивая с плеча автомат Калашникова.
— Остановись, ты! — поддержал товарища Мансур.
Жамала Курбатов ткнул растопыренными пальцами в глаза, совершенно не заботясь о том, чтобы смягчить удар. Мансура схватил за уши и трижды шарахнул лицом о свое приподнятое колено. Парень сразу перенесся в царство грез, где звонкий девичий голосок запел о том, что будет ждать своего любимого у источника, пока кувшин ее не рассыплется и не обратится в глину.
Курбатов, который этой песни не слышал, запрыгнул в выданную ему «Ниву», сунул трофейный автомат между сиденьями и рванул с места так стремительно, что зад автомобиля еще долго водило из стороны в сторону.
Огромный черный джип выскочил на проселочную дорогу и запылил по ней, торопясь добраться до Астаны. Прямая накатанная колея уходила к горизонту по абсолютно плоской равнине под таким же плоским оранжевым небом. Мелкие облака походили на кусочки бараньего сала, плавающего в наваристой сорпе. Ни деревца, ни кустика вокруг.
