Всё-таки неприятно, когда за тобой вызывающе наблюдают и ждут, когда ты оплошаешь.
Только бы получилось, и мне удалось бы нормально выехать со станции. И ничего не задеть! Ни во что не врезаться! Я кинула рюкзак на соседнее сиденье и дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. Перевела дыхание. И начала осторожно трогаться.
* * *МАКСИММалолетка.
Малость охреневшая и чертовски сексуальная.
Первое, что увидел Макс, выныривая из ямы, длиннющие стройные ноги. Обалденные. И он сразу же представил, как закинет их к себе на плечи.
Аккурат будет. Когда её разложит. Может, прямо в подсобке станции."
"Бедра, если чуть присмотреться и мысленно убрать дурацкий пуховик, тоже обрисовывались аккурат в его вкусе.
Макс уже приготовился включать своё обаяние, когда его взгляд уперся в лицо девочки.
Мать вашу! Именно девочки!
На него смотрели самые шикарные глаза в мире.
Невинность в априори.
Кадык нервно дернулся в горле парня. Что за хрень… Кто это малолетка?
Волосы интереснейшего цвета – темная пшеница, немного тонированная шоколадом.
Последняя подруга Макса была помешана на смене образа и постоянно что-то с собой делала, трындыча ему о новомодных тенденциях.
Незнакомке идеально подходил оттенок, более того, придавал ей загадочности, изюминки. Если бы не одно большое гигантское «но».
Её возраст.
Лицо без малейших признаков косметики, даже тоналки нет. Свежее, чистое, разрумянившееся от мороза. И такое, черт возьми, молодое. Лет шестнадцать, не больше.
Макс сразу же себя почувствовал педофилом, который возбудился на несовершеннолетнего ребенка.
А он возбудился! И этак не хило. Член уперся в боксерки. Благо спецовка была с широкими штанами, свободная, и его бугор был не заметен.
Но сразил наповал её голос. Как перезвон колокольчиков.
Н-да, Макс, что-то с тобой сегодня неправильное происходит. Перезвоны там всякие слышатся. Не пора ли тебе навестить одну из давних и на всё готовых подруг?
И Остапа понесло. Он не мог остановиться. Всегда соблюдал субординацию, основная работа научила.
А тут, как с цепи сорвался. Умом понимал, что навряд ли ребенка пришлют за машиной, и всё равно не мог удержаться. А как она засмущалась! Как загорелись гневом её глаза, когда она повелась на его грубость и нелепые заявы.
Макс же сознательно хамил, а сам думал: если распахнуть её пуховик, то он увидит вполне сформировавшуюся грудь? И тотчас себя одергивал.
Маленькая зараза могла предъявить документы. Сейчас никто не ходит без паспорта.
