Девочку, которая играла на фортепиано и светилась изнутри чистотой. Увидел и ощутил этот прилив, эту похоть, адское возбуждение какое никогда в своей жизни не испытывал. Наверное, тоже самое чувствовал его отец…когда насиловал и убивал своих жертв. Ему хотелось ее трахать, задрать скромное платьице, сорвать белые трусики и грязно, по-животному ее драть.
Мне стало нехорошо, я схватилась за край стола, закрывая глаза, но все равно продолжая держать пистолет. О Боже! Я не хочу это слышать от него! Не хочу и не могу!
— Не надо…пожалуйста! Не рассказывааааай!
— Она ему понравилась…до безумия, до сумасшествия, до дрожи во всем теле.
Он вез ее домой, — мой рот приоткрылся в немом крике, и я хотела зажать уши руками, — и смотрел на стройные ноги, худенькие плечи, на ее руки, на нежный профиль…Она была пьяна от выпитого шампанского, как бы легко было ее соблазнить, или просто овладеть ею. Она бы не сопротивлялась.
— Не надоооо!
А он вдруг резко повернулся и в два шага преодолел расстояние между нами.
— Что ты помнишь, Ксения? Помнишь меня? Помнишь, кто это был?
Я кивнула и сдавила пистолет обеими руками.
— Точно помнишь?
Снова кивнула.
— Твоя случайная жертва…
— Верно. Моя случайная жертва! Стреляй! Он заряжен. Это твой шанс уничтожить зло. Давай! Прямо сейчас! Тебя никто не обвинит! В столе есть предсмертная записка, а свидетелям заплатили предостаточно, чтоб они заткнулись! Нажми на курок!
Схватил дуло и приставил к своей груди.
— Стреляй! Если помнишь — стреляй, твою мать!
* * *Он привез меня домой, высадил у подъезда.
Хотел провести к квартире и не стал…Ушел. Оставил меня стоять на первой ступеньке. А я выпившая, у меня голова кружится и страшно идти домой там отец. Он унюхает и орать будет, может ремнем избить.
— Ксюша, милая.
Обернулась и обрадовалась.
— Вы? Как вы здесь? Алексей Владимирович!
— Ты кофточку забыла. Мила уже спать легла, а я вот привез. А ты чего домой не идешь?
— Отец выпил…будет бушевать. Я пережду, когда он уснет.
— Так поехали покатаемся, а? Мне тоже домой не хочется Валентина Ивановна заругает.
Она у нас строгая ты знаешь. Ну что? Поехали?
Села к нему в машину, он включил музыку классику и протянул мне бутылку с колой.
— Будешь? Я Милке новую куплю. Правда уже сделал глоток. Не брезгуешь?
Отрицательно качнула головой и сделала несколько глубоких глотков. Вернула ему, а у самой в голове зашумело, стало двоиться, и я вижу, как он все ниже наклоняется.
— А теперь давай скажи мне спасибо за кофту и за колу.
