Выходит, есть какая-то грань, преступив которую, мужчина приносит не удовольствие, а боль.
Закрыв за собой дверь, Влад останавливается возле выхода и осматривает меня с головы до ног, растянув губы в кривой ухмылке. И всё-таки, несмотря на то, что он делает не очень правильные с точки зрения морали вещи, внешне он привлекает меня. Высокий, крепкий, ещё и одет в футболку на два размера меньше, чем нужно, обтягивающую его подтянутый торс. Возможно, встреться мы при других обстоятельствах, я бы дала ему свой номер.
Но сейчас не хочется об этом думать. Всё равно, ничем хорошим это не кончится.
Он приближается ко мне. Поднимает руку, а я инстинктивно дёргаюсь. Это вызывает у него улыбку.
– Не бойся. Не будешь грубить и дерзить мне, я тебя больше не трону.
Прикасается тыльной стороной ладони к моей щеке. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю весь воздух из лёгких. Осмеливаюсь посмотреть ему в глаза и вижу, что они снова стали шоколадными. Какое-то безумие. Словно цвет его глаз зависит от эмоций.
А может, я снова выдумываю, и всему виной освещение. Снова вспоминаю о том, что говорила Лика про Германа. Чудовище с горящими глазами. Вероятнее всего, перед тем как использовать подругу, он накачал ее какими-то веществами, и ей все причудилось. В это я охотнее поверю, чем в каких-то там чудовищ, вампиров и прочую нечисть.
Влад расстёгивает платье до конца, и оно падает на пол. Остаюсь перед ним в одном нижнем белье.
Что дальше? Могу ли я рассчитывать хоть на какую-то нежность…
Снова откуда-то доносятся стоны.
– О, твоя подруга уже занята делом, – говорит парень, притягивая меня к себе. Отодвигает волосы и наклоняется. Напрягаюсь в ожидании еще одного укуса, но вместо этого он прикасается губами к моей коже. Водит языком по шее, оставляет легкие засосы, не причиняя боли.
Расстёгивает и снимает лифчик, бросает его на кровать. Все делает молча, его дыхание учащается, особенно когда он снимает оставшееся бельё и запускает в меня пальцы. Неглубоко, но достаточно, чтобы я ощутила легкую боль.
Кусаю губы и вцепляюсь в его твёрдые мышцы. Кажется, ему это нравится, и он начинает активнее работать пальцами. Это не очень приятно, но я терплю. Обещаю себе терпеть.
– Если расслабишься, тебе не будет так больно, – говорит он.
– Я не могу, – отвечаю я.
– Боишься?
Чем дальше, тем сильнее блестят его глаза. Он будто ловит кайф только от того, что видит перед собой.
– Знаешь, мне не особо нравятся недотроги. Но твоя реакция – это нечто.
