— На семейной прогулке?
— Здравствуйте, да.
— Как ты? Как декрет? Не устала ещё от домашнего заточения?
Я переминаюсь с ноги на ногу, ловя направление его взгляда. Наш с Устиновым брак был тихим, но с моральной точки зрения... он был спорным. Формально всё было чисто, однако наблюдательные коллеги легко могли сложить два и два. Особенно такие, как Степурин.
Так вышло, что я перестала быть принципиальной не потому, что изменила себе, а потому что жизнь показала: иногда быть правой — значит поступить по совести, а не по инструкции.
— Я стала мамой в двадцать девять, — говорю начальнику. — Материнство для меня — осознанный выбор. И как ни странно, я не чувствую себя выброшенной из жизни. Просто она теперь немного другая.
— Это хорошо, что в радость.
— Как у вас дела?
— О, я собираюсь переезжать к сыну в Швейцарию. Здоровье уже не то — давление, сердце. Он давно звал нас с супругой, а мы всё откладывали: то дела, то заботы… Теперь вот наконец решились.
Кажется, я уже где-то это слышала, но всё равно понимающе киваю.
Зачастую такие решения так и остаются словами. Люди годами говорят, что уйдут на пенсию, но продолжают работать, потому что боятся остановиться. Будто без дел перестанут существовать.
— Уходить буду постепенно, — объясняет Григорий Леонидович. — Закрою долги, подберу замену. Но, если честно, кроме тебя никого не вижу.
— А как же Степурин?
— Разве ты не слышала? — удивлённо поднимает брови. — Наверное, это как раз было, когда ты ушла в декрет. На него тогда подали жалобу. Фигурант оказался непростым, с серьёзными связями.
Подняли всё досье, нашли, к чему прицепиться. Жалеть не стали — предложили уйти по собственному.
— Ох, надо же…
— Вот именно. А ты — человек с опытом, авторитетом, умом. Я был бы спокоен, зная, что ты вернёшься и всё возьмёшь под контроль.
Он говорит это так буднично, словно забыл, что ещё совсем недавно я вручала подозрение человеку, с которым теперь ношу одну фамилию.
Испытательный срок Саши прошёл без нарушений. Условное осуждение погашено. Юридически он чист, ведёт легальный бизнес.
Теоретически — ничто не мешает мне вернуться в прокуратуру. Но…"
"— Подумай, Оль. Я не настаиваю. До весны ещё есть время. Просто... хочется знать, что оставляю всё в надёжных руках, — просит Григорий Леонидович, мельком оглядываясь на супругу. — Ладно... Мне, наверное, пора. Зина собиралась в кондитерскую на первом этаже — говорят, у них фантастический яблочный штрудель. Если будет шанс, обязательно попробуйте.
— Договорились.
