Над самим Варваром! Даже сейчас, когда его рука лениво поглаживала моё бедро, а взгляд направлен на дорогу, я улавливала волны удовлетворения. Хищник доволен.
Значит ли это, что я могу снова завести речь о сроках моего пребывания в его доме? Или лучше повременить? Но пока я тут занималась сексом да философствовала, там, в чужой квартире, с чужой женщиной, мой сын забывал обо мне.
— А эта няня… Ты много ей платишь? — нарушила тишину и замерла в ожидании.
Хаджиев вздохнул, пополз рукой по моей ноге выше.
— Достаточно, чтобы она безупречно выполняла свои обязанности, а ты не волновалась об этом.
— Сын начинает меня забывать. Дети в таком возрасте не задумываются о том, кто родная, а кто нет.
— Ты ему тоже неродная, если на то пошло.
Жестоко. В стиле Варвара.
— Я ему родная. Роднее той, что родила и бросила. А ты так говоришь только потому, что сам не имеешь детей.
Шины автомобиля противно завизжали, а я непременно врезалась бы носом в бардачок, если бы не рука Хаджиева. Испуганно повернулась к нему, а Марат поймал мой подбородок и склонился так низко, что обжег своим дыханием мои губы.
"
"— Никогда не говори о том, чего не знаешь. У меня был сын. И я не продавал его, как сделал это твой муженёк, — в глазах его всколыхнулась слепая ярость, как тогда, в клубе, когда он разозлился на подошедшего ко мне мужчину. — Никогда не суди человека, ничего о нём не зная.
Новость о том, что у Марата есть ребёнок, сразила наповал. Он не похож на отца. Вот совсем не похож. И где тогда его сын? Почему не живёт с ним? И жена… У него ведь должна быть жена?
Во рту почему-то появилась неприятная горечь.
— Я не знала… Прости, если обидела.
Марат хмыкнул, безрадостно усмехнулся.
— Меня невозможно обидеть, Белоснежка. Меня можно только взбесить, и ты с этой задачей отлично справляешься.
Внедорожник снова тронулся, захрустев гравием под колёсами, а я, потупив взгляд, задумалась. А что я, по сути, знаю о Марате Хаджиеве? Я ведь знакома в основном с Варваром, а вот вторая сторона его жизни — тайна за семью печатями…
Машина заехала в отворившиеся ворота, и тут же перед капотом возникли охранники.
Марат опустил стекло, что-то сказал на своём языке, и мужчины тут же повернулись к нам спиной.
— Иди в дом. Я приду чуть позже.
Возникшее в клубе взаимопонимание испарилось вместе с возбуждением. Марат снова стал загадочным, пугающим мужчиной, и мне подумалось, что с Варваром найти общий язык всё же проще. Да, он вспыльчивый и дурной, но Марат опаснее.
