Захлопнул дверь, а я коснулась пальцами кулона, и по телу прошла непонятная дрожь.
Кулон его матери. Семья, о которой он запретил говорить… Его истязала какая-то боль, я почувствовала это, увидела в его глазах. Там бездна, там тот ад, который он обещал мне показать… Там его тайна, которую он так тщательно скрывает, даже от самого себя.
Но почему я? Зачем он подарил самую дорогую вещь именно мне, своей постельной игрушке? А я была уверена, дороже этой вещи у него нет ничего. И речь не о материальной ценности… Тут другой смысл, более глубокий.
В этом кулоне хранится жизнь Марата Хаджиева.
ГЛАВА 36
Последующие дни пролетали как-то незаметно, но напряжённо. Собственно, напряжение исходило только от Марата. Его что-то здорово бесило, и я очень боялась, что раздражителем является мой малыш.
По крайней мере, на то было похоже. Хаджиев не приходил домой, пока Виталик не засыпал в моей комнате. Перестал завтракать и ужинать со мной. Да и вообще вёл себя странно. В постели всё оставалось так же: страстно, горячо и сумасшедше.
Требовал, чтобы каждую ночь я проводила в его постели и отпускал только утром, а потом уходил и возвращался лишь поздно ночью. Его что-то мучило, и я не смела спросить, что именно. В конце концов, меня это не касается.
Ещё смущали его подарки. То и дело он дарил мне то подвеску, то серёжки. Правда, не настаивал, чтобы я постоянно их носила, но регулярно проверял, на мне ли браслет и кулон его матери. Вот последнюю вещицу я побаивалась… Всё же это серьёзный подарок. Пусть для Марата ничего не стоят другие ювелирные украшения, но этот кулон… Такие вещи не дарят кому попало.
А раз подарил, то явно с претензией… Вот только на что?
Этой претензии и боялась. Я не готова была к тому, что готовил для меня Хаджиев. Совершенно не готова. Я настроилась на спокойную жизнь после всего, через что мне придётся пройти ради Виталика и нового жилья, и не думала, что Марат поменяет своё решение. А он, похоже, поменял. Во всяком случае, надоесть я ему должна была уже не скоро. Раз уж такой вещицей наградил.
Но самое плохое в этой ситуации… Мысль о том, что мне придётся жить здесь ещё неизвестно сколько, совсем не пугала. А должна бы.
Может, привыкла, а может просто смирилась. Я соглашалась со всем, кроме одной страшной догадки… Я же не могла влюбиться в Хаджиева? Нет. Не могла. Всего лишь привычка.
Вечером уложила сына спать и отправилась к Марату. Закончив эскиз, бросила его на небольшой журнальный столик, подошла к зеркалу. Бледновата.
