Не дал шанса объясниться и, что самое гадкое, отчего-то решил, что меня можно продать, как ненужную вещь. Так и вижу у себя на лбу надпись «б/у, в нормальном состоянии». И гадко до безумия, обидно…
Разве может любящий человек так поступить? Разве не должен он был послать Варвара куда подальше? Угрожает? Плевать. Мы живём не в девяностых, когда бандитам всё было позволено. У нас есть правосудие. Полиция, прокуратура на худой конец. Но отдать свою жену во временное пользование…
Я на многие Петины недостатки закрывала глаза, потому как идеальных людей не бывает, но вот это — мерзко, подло.
Недостойно мужчины.
Когда вошла в комнату, муж уже сидел на диване с компрессом, который прикладывал к ране и тихо постанывал. Бросив на меня злой взгляд, демонстративно отвернулся и скривился, словно ему противно одно моё присутствие. Я, в принципе, тоже не могла сказать, что мне хотелось находиться здесь."
"Внезапно поняла, что мне даже не жаль. Обидно? Да. Больно? Возможно.
Но не жаль… И это довольно странно, учитывая, что я любила своего супруга. Любила. Когда выходила за него замуж — точно любила. А вот теперь была не уверена. Наверное, это во мне говорила злость, потому что по-другому не объяснить жгучее желание послать его трёхэтажным матом и уйти, хлопнув дверью. И вполне возможно, что я бы так и сделала, если бы не Виталик.
— Нам нужно поговорить, — выдавила из себя не без труда, стараясь на него не смотреть.
— Нам не о чем говорить.
Всё, что ты могла, уже сказала. И сделала. Убирайся из моего дома. И о Виталике забудь. Ты больше его не увидишь, — встаёт с дивана, со стонами и оханьем идёт мимо меня к двери. — Поторопись, Снежана, иначе я вызову полицию.
Не могла поверить, что слышу эти слова от своего мужа. Нет, не он это. Мой Петя никогда бы так не поступил. Он же добрый, понимающий… Кто этот человек?! Неужели я была настолько слепа и глупа, что не заметила в нём гниль, которая теперь буквально сочилась наружу из всех щелей.
Идя вслед за Петром и остановившись у двери на кухне, наблюдаю, как он достаёт из холодильника бутылку пива и, отбросив компресс, садится на стул.
— Ты ещё здесь? — спрашивает ледяным тоном, даже не взглянув в мою сторону.
— Зачем ты это делаешь? По-твоему со мной можно так поступать? — голос предательски дрожит, а на глаза наворачиваются слёзы.
— Ну, тебе же плевать на меня. И на Виталика плевать.
