Назар же сорвался за ней тогда в Прагу. Опоздал. Потом был Мадрид. Тоже пусто… Его встретили там люди Шайского.
Н-да…
— Какие звезды, Назар.
— Тут очень красиво.
— Кажется, что они совсем близко. Поднимешь руку и возьмешь одну.
Слова не разошлись с действиями Зои. Она протянула руку кверху и заиграла пальчиками. Назар не смог удержаться от искушения, протянул свою руку и их пальцы переплелись.
— Почему в прошлом у нас оказалось настолько всё плохо? — Зою терзал этот вопрос, и она его озвучила.
— Я тоже об этом часто думаю.
Не знаю, Зоя. Иногда мне кажется, что я только и делал, что косячил. Слишком сильно нырнул в тебя. Влюбился с первого взгляда, голову потерял. Для меня важно было лишь одно — чтобы ты была рядом. И я не замечал то, что происходит вокруг. Ты же молоденькая у меня была. Очень ранимая. Попала в водоворот и унесло.
— Почему ты мне ничего не сказал про Риту?
Этот вопрос её волновал ещё сильнее.
Потому что она даже голову повернула к Назару и пристально посмотрела на него.
К сожалению, он уже не мог увидеть выражение, что притаилось на дне её глаз-омутов. А хотелось…
— Говорить было не о чем, Зоя. Мы с Ритой не были связаны никакими обязательствами. Её отец ждал от меня ответа. И только. Появилась ты, и мой мир полностью сосредоточился на тебе. Я видел себя лишь с тобой. И мне казалось, что ты отвечаешь взаимностью.
— Я отвечала, — негромко отозвалась она с такой ощутимой нескрываемой тоской, что Назар не выдержал, повернулся набок, чтобы быть как можно ближе к ней.
На этот раз. И всегда.
— Знаю, маленькая. Прости меня…
Она прикрыла глаза и часто-часто задышала.
— Мы такие идиоты. Оба.
— Я. Я один…
— Назар, прекрати. Не бери всё на себя. Это, конечно, благородно, но если бы я не сглупила, не повелась на красивые речи Шайского, осталась в городе…
— Иди ко мне.
Сил смотреть, как она терзается, не было.
Зоя отозвалась, и быстро. Не колебалась. Прильнула к нему, позволяя обнять. Назар вздохнул полной грудью.
Вот теперь всё правильно.
Она в его объятиях.
— Прости меня, — снова повторил он, не удержался и прижался к её виску губами. — Если бы я мог, я бы перемотал время назад. И уже никуда тебя от себя не отпустил. Ни на встречу с Шайским и моим отцом. И уйти в тот вечер из квартиры не позволил бы. Привязал к кровати. Себе дал бы охолодиться. Горячка ни к чему хорошему не приводит. Пять лет, маленькая! Пять лет, как в аду…
— Знаешь, — она прильнула к нему плотнее, немного сжавшись в комочек.
