Парень с удовольствием пристрелил бы человека, сидящего за рулем, который к тому же еще и похабно скалился. Но на это требовался ряд условий, например, активное сопротивление.
— Послушай, мне некогда с тобой разговаривать, давай разворачивай свою тачанку.
Руки уверенно легли на оружие. Можно расценивать это как случайность, но вместе с тем весьма удобное положение, чтобы пустить его в ход.
Без сомнения, в этом месте долгих разговоров не приветствуют.
— «Витязь», — вдруг произнес Дмитрий.
— Чего же ты мне тогда мозги паришь? — сжал губы головастый.
— Ответа не слышу, — жестко потребовал Дмитрий.
Клоунада была закончена.
— «Копье», — безрадостно выдавил из себя охранник и, повернувшись, махнул рукой.
Шлагбаум мгновенно поднялся, пропуская «Лексус» в глубину леса.
— Такие номера запоминать надо, — жестко сказал Дмитрий. — А еще лучше помнить в лицо тех, кого нужно.
Дмитрий притопил газ, и джип, мгновенно набрав скорость, сорвался с места. Километра через полтора был выставлен еще один пост. На сей раз посерьезнее, с предупреждающими надписями на асфальте.
И рядом с дорогой был поставлен крепкий сруб. Дмитрий сбавил скорость, но только для того, чтобы приветливо махнуть рукой трем охранникам, стоящим по обе стороны дороги.
Приветливо улыбнувшись, они заинтересовались Серебровым, сидящим на заднем сиденье, и Александр почувствовал, как на его затылке зашевелились волосы от взглядов-рентгенов.
Минут через пять они подъехали к небольшому поселку. Жителей видно не было, но зато кое-где Александр заметил людей в камуфляже.
Создавалось впечатление, что жители поселка находятся на осадном положении.
У въезда в поселок, привязанные к столбам, сидели две крупные немецкие овчарки. Умные твари лишь проводили взглядами удаляющуюся машину, но пасть разевать не стали.
Дома в поселке были огромными, но типовыми, с ломаными крышами из красной черепицы.
Выстроившись в два ровных ряда, они напоминали птиц, изготовившихся к полету. Чувствовалось, что здесь поработал пытливый архитекторский ум.
Присмотревшись, можно было обнаружить и признаки жизни: в одном месте, на подстриженном газоне, лежал ярко-красный надувной мяч, таким обычно играют на пляже, а через дом на турнике трепыхалась белая рубашка.
Ага, послышались звуки музыки. Кто-то слушал шансон. Все очень обыкновенно, если бы не многочисленная охрана и не трехэтажные особняки. Вот из одного строения вышел дедок, сладко потянулся на крыльце и, опершись о перила, мощно сморкнулся на подстриженный газон.
