А не кажется ли тебе, почтенный Азиз, что местные верования весьма похожи на верования людей Книги?
— Это вопрос, достойный настоящего мудреца, дорогой зять, — глубоко задумался Азиз. — Безусловно, в твоих словах есть зерно истины. Да, эти люди поклоняются раскрашенным статуям, и это делает их похожими на язычников. Но мне почему-то кажется, что они не язычники. Они весьма достойные люди. Не могут язычники построить такие красивые города, и так искусно выплавлять железо.
— Тогда, может быть, мы не станем истреблять тех, кто еще не принял свет истинной веры? — испытующе посмотрел на него Надир.
— Мы проявим мудрость и терпение, достойные настоящих мусульман. Мы приведем их к великой цели постепенно, шаг за шагом."
"— Разумеется, — качнул головой Азиз. — Разорить такую богатую землю было бы беспримерной глупостью. Несомненно, люди, которые здесь живут, не язычники. Они просто неверные, дхимми, которые признают власть мусульман. Они ничуть не хуже персов, которым разрешают почитать их священный огонь.
Пусть платят джизью и молятся своим богам, как раньше. И вообще, их храмы напоминают мне церкви и синагоги людей Книги, дорогой зять. Только построены они с куда большим искусством. А раз так, то зачем нам убивать этих людей? Это противно нашему закону и установлениям Пророка, да благословит его Аллах и приветствует!
Мусульмане покорили земли на два дня пути, от океана и до окрестностей города Татта, самого большого и богатого в этих землях. Город этот стоял всего в тридцати милях от Банбхора, на правом берегу великого Инда.
Надир решил не идти дальше, начав договариваться с местной верхушкой. Он угрожал, врал и льстил направо и налево. Он изо всех сил пытался удержать вожжи несущейся под гору повозки, которая рисковала вот-вот разбиться о камни. Он попал между двух огней. Его пока не принимала местная знать, и он едва держал в узде арабов, которые чуть было не устроили здесь кровавую резню. Арабы рассуждали просто: прими ислам или умри.
Но сейчас это было бы крайне неосмотрительным поступком. Надиру пришлось засыпать своих воинов серебром и специями, чтобы хоть как-то утихомирить их жажду крови.
Он пытался склонить на свою сторону уцелевших аристократов княжества, но пока получалась плохо. Они ненавидели его и боялись. Про наступление мусульман в Персии здесь знали, но пока еще до войска халифа было так далеко, что никто в этих землях не воспринимал эту опасность всерьез.
