— Какие красивые абрикоски, — воскликнула молодая женщина. — Вкусные, наверное.
— Медовые, — уверил дед и сразу озвучил цену: — Тысяча двести такие, а есть еще краснощечки по девятьсот.
— Дорого, — покачала головой она.
Гладко выбритый седой мужчина молча купил килограмм, и она не выдержала, взяла полкило.
— Удачи, дед! — пожелал я и поволок кравчучку к переходу, чтобы выйти с другой стороны трассы. — Натка, ты о мной?
Она побледнела, но кивнула. Я отлично понимал это ощущение неловкости, когда становишься, как нищий, с кулечками, и начинаешь зазывать.
Но главное — преодолеть стеснение и сомнения, как только первые деньги ложатся в карман, все сразу спорится.
— И я с вами! — вызвался брат.
Мы нашли место сразу возле перехода, застолбили его.
— Надо ж перебрать шелковицу! — Сестра сунулась в коробки. — И деду отнести смородину, а себе взять орехи, а то у нас тут… все.
Я спустил коробку с шелковицей на землю, подвинул к бетонной стенке перехода.
— Боря, перебирай, вот.
— А че я сразу? — возмутился он.
— Давай я, а ты торгуй, — предложила сестра.
Он надулся и склонился над ящиком. Я дал Наташке коробку смородины:
— Отнеси деду, нам возьми краснощечек и орехов.
Она кивнула и удалилась. Я распаковал инжир, абрикосы и прокричал, преодолевая то самое стеснение:
— Фрукты с юга! Инжир! Абрикосы! Орехи! Настоящая экзотика! Медовый инжир!"
"Прохожие поглядывали с интересом и проходили мимо. Даже когда абрикосы выставил, не задерживались. Пришлось сменить пластинку.
— Дамы и господа! Вы такого точно не видели! — оп — замерли, шею вытянули.
— Настоящий свежий инжир. Субтропический! Купи экзотику — удиви соседей!
Цену на абрикосы я установил, как у деда, благо их поблизости ни у кого не было, зато Дорогомиловский рынок у Киевского вокзала, наверное, забит нашими конкурентами. А инжир стал продавать поштучно, двести рублей за один. И что удивительно — именно его и брали!
Надутый Борька, видя, как у меня дело спорится и карманы раздуваются от денег, приободрился, взял газету, наделал из нее кульков, наполнил несколько и встал рядом со мной.
Он бледнел, краснел, жевал губами, но не мог пересилить себя, и за него это сделал я:
— Хотите ощутить вкус юга? Вспомнить море, горы? Купите шелковицу! Только у нас! Всего двести рублей кулек!
— Двести рублей! — повторил Борис, протягивая кульки толстой тетеньке, крашеной в ярко-рыжий — тат отодвинулась.
Зато модница с огромными серьгами взяла по кулечку себе и подруге.
